Книга Игра и грани, страница 47 – Марина Серова

Когда я повернула за угол, «Факел» буквально вырос передо мной, и от неожиданности я на миг застыла. Я часто ходила этими дорогами, но в период затяжной апатии последних месяцев мир не стоял на месте, поэтому появление стадиона и взгляд на него с этого ракурса оказались для меня нелепо внезапными.

Это было огромное, даже громадное здание из стекла, бетона и пластика, которое на солнце переливалось холодными оттенками. Фасад был облицован сине-белой плиткой, выложенной из мелких квадратов, складывавшихся в пиксельное изображение горящего факела — логотип клуба. Надпись «Спортивный комплекс “Факел„» возвышалась строго и без затей. Я подумала о том, что «Факел» со своими размерами не мешает, наверное, только жителям девятых этажей и выше. Он подавлял, нависал над округой, но сейчас, по странной ассоциации, вызывал у меня чуть больше приятных эмоций. Возможно, потому что я познакомилась с Морозовым, который, будучи мечтателем, по его словам, хотел сделать городу что-то хорошее, в том числе открыть здесь детскую юношескую спортивную школу. В его устах это звучало искренне.

У меня немало времени занял поиск главного входа. Здание было огромным, и дверей в нем было порядком — служебные, технические, запасные. Все они выглядели на удивление скромно. Вероятно, торжественное открытие еще не состоялось, а может быть, оно и не было предусмотрено для такого утилитарного сооружения. Когда в Тарасове открывается новый супермаркет, его открытие выглядит несообразно грандиозно, с шариками, музыкой и толпой глазеющих. Зато вход ты никогда не пропустишь. «Факел» же не стремился греметь о своем появлении на свет. Ничем, кроме тех самых стильных, но навязчивых буклетов, которые так упорно развешивали на моей дверной ручке. Он просто был. Молчаливый, монументальный и полный загадок, которые мне только предстояло разгадать.

Собрав в кулак все свое стратегическое мышление и обойдя «Факел» по периметру, я наконец-то вычислила главный вход, определив его по смутному силуэту охранника, просвечивающему сквозь матовое стекло двери. Дернула массивную ручку — та не поддалась. Постучала костяшками пальцев по стеклу — сначала сдержанно, потом настойчивее. Фигура за стеклом не шелохнулась.

Тогда я прилепила к холодной поверхности свой пропуск, словно предъявляя ультиматум. Сработало. Охранник дернулся, словно его включили в розетку, развернулся и, наконец, с глухим щелчком открыл дверь.

— Здрасьте, — сказала я, готовясь к допросу.

Я ожидала потока вопросов: почему я, имея пропуск, плутаю вокруг да около? Разве я не знаю, где служебный вход? Или что-нибудь в этом же духе. Но мужчина молча отступил, пропуская меня внутрь, и, кажется, даже не удосужился взглянуть на пластиковую карточку, которую я все еще сжимала в пальцах.

И вот моим глазам предстал холл первого этажа крупного спортивного комплекса. Пространство было выдержано в строгих, почти стерильных тонах: где-то вдали должен был быть ресепшен, ряд лифтов, неприметные выходы на лестницы и в подсобные помещения. Все вокруг сияло холодным блеском нержавеющей стали, стекла и отполированного бетона. Никаких пыльных фикусов в пластмассовых кадках, столь привычных для муниципальных учреждений Тарасова. Воздух пах озоном, свежевымытым полом и легкой электронной тоской.