Книга Первый выстрел, страница 103 – Анна Васильевна Дубчак

— Боря, это же был Растворов!

— Я тоже так подумал. Так вот, Ольга заметила кого-то еще в зале и грязно, что ей было не свойственно, выругалась… Словом, когда ее спутник (назовем его и правда Растворов) вернулся, она встала и пошла к выходу, тоже, должно быть, в туалет, и вот там, в холле, у нее состоялся неприятный разговор с другим мужчиной.

— И?! Что это за мужчина?

— Неприметная внешность, высокий, худой и очень бледный. Словно больной. Ольга вернулась за столик, и Андрей заметил, что и она тоже сильно побледнела, у нее даже руки тряслись. После ужина, уже перед самым уходом она, улучив момент, уединилась с Андреем возле бара, чтобы якобы лично дать ему чаевые, и сказала ему, показывая взглядом на мужчину, который испортил ей весь вечер: запомни его хорошенько! И добавила, мол, как только он появится в этом ресторане еще раз, чтобы он позвонил ей, что это очень важно. Что он самый мерзкий и опасный человек на всей земле.

— Интересно, кто же это мог быть? И что было дальше?

— Само собой, она дала в тот вечер Андрею какие-то непомерно большие чаевые, сказала, что, если вдруг ему понадобится ее помощь, она всегда на связи, только пусть позвонит. Что она помнит его доброту, что ценит их дружбу и все такое. Но ни с какими денежными просьбами он к ней, конечно, не обращался. Иногда звонил ей, чтобы пригласить прогуляться, выпить с ней вместе. Она рассказала ему, что у нее все в порядке, что она скоро, возможно, выйдет замуж… Потом они еще несколько раз встречались, и она, однажды разоткровенничавшись, рассказала ему о своей матери, которая бросила ее и уехала в Америку. Когда он спросил, кто же ее отец, она назвала ну очень известную фамилию: это композитор, который пишет музыку известным эстрадным певцам, и рассказала удивительную историю о том, как познакомилась как-то раз в ресторане с одним солидным мужчиной, они разговорились и она, узнав, что он композитор, рассказала ему о том, что как-то раз, гуляя по парку, заметила похожих на ноты сидящих на проводах птиц и сфотографировала их. Причем провода были расположены таким образом, что составляли настоящий нотный стан — ровно пять параллельных линий, разве что без скрипичного ключа. В свое время она уже показывала это фото какому-то знакомому музыканту и попросила его напеть мелодию, которую «сочинили» птицы-ноты, и ей эта мелодия понравилась. Правда, в тот раз эта история продолжения не имела. Но вот теперь, когда перед ней сидел настоящий композитор, она попросила и его оценить мелодию.

— Скажи еще, что он использовал ее и она стала шлягером, — недоверчивым тоном произнесла Женя, слегка уже утомившаяся от сказок Чумантьевой.

— Да, именно так все и произошло.

— И чем же закончилась эта история с композитором?

— Чумантьева сказала, что как-то раз она услышала песню, которая была точь-в-точь как та самая мелодия птиц. Эта песня доносилась, как сейчас говорят, из каждого утюга или чайника! Стала очень популярной. Чумантьева хотела найти этого композитора, даже узнала его адрес, приехала к нему в его загородный дом, но охранники ее не пустили.

— А зачем она туда поехала? Чего хотела? Узнала, что он ее отец?

— Нет, тогда она просто хотела у него попросить денег… Видимо, в ту пору она была совсем на мели, думала, он поделится с ней гонорарами, мелодию-то он себе присвоил.