Книга Первый выстрел, страница 106 – Анна Васильевна Дубчак

И теперь мы трое (так было решено к утру, когда мы по самые уши налились спиртным) пообещали себе найти ее убийцу и разрезать на кусочки. Вот только с чего начать поиск? Как понять, догадаться, кто бы это мог быть?

Примерно через сутки после допроса Реброва, когда я все еще приходил в себя после выпитого и мне было ужасно плохо, он позвонил мне и спросил: где и когда похоронят Ольгу.

Я не понял. Я тряс головой, пытаясь понять, что он от меня хочет. Он же сам сказал нам (всем троим по очереди), что пока неизвестно, когда нам передадут тело. Что помимо того, что над ним все еще работают эксперты, идет поиск ее близких родственников. И что мы можем и не надеяться на то, что нам выдадут тело для захоронения. И тут вдруг этот звонок, этот вопрос.

— А разве не вы добыли документ на разрешение захоронения? — со злостью спросил Ребров. — Все оформлено официально, тело забрали. Кто это сделал, как не вы трое?

Я пообещал ему, что сейчас же обзвоню своих новых приятелей и спрошу, быть может, кто-то из них это сделал. Может, у кого-то есть связи?

Вова и Даня, как оказалось, ничего на этот счет не предпринимали и были удивлены не меньше моего.

— А что, если тело забрал убийца?! — вскричал я, обращаясь к Реброву.

Тот ничего не ответил и отключился. А я собирался продолжить разговор, предъявить ему, мол, ты следователь, вот и узнавай все по своим каналам.

Мысль, что теперь тело убитой им Герды будет принадлежать ему и он похоронит его, была нестерпима.

Я не мог работать, вернулся домой, и тут мне позвонила Женя. Сказала, что надо срочно встретиться. Я сразу же предположил, что ей все известно о похищении тела. Да, именно похищении, а как иначе? Но когда я с ней встретился, причем она была не одна, ее спутником оказался адвокат Борис Бронников, мне задали вопрос, к которому я вообще не был готов: помню ли я человека, с которым Герда встретилась в ресторане, где мы с ней были, в 2007 году и который «испортил ей настроение».

Я и сам удивился, когда, едва услышав вопрос, моментально перенесся в тот вечер, в тот ресторан, и вспомнил человека, с которым Герда разговаривала в холле. Она вышла из зала, и ее долго не было, я встал и тоже прошел туда, чтобы узнать, все ли у нее в порядке. И увидел их двоих, Герду и этого хмыря. Ужасно неприятный тип, у него был вид человека, который долгое время провел без воздуха. Почти белое лицо, маленькие глазки и тихий, вкрадчивый голос. Мне тогда еще подумалось, что, если бы не его бледность и неприятный голос, его можно было бы принять за вполне симпатичного мужчину. Не знаю, откуда тогда у меня появилась мысль, что он должен был нравиться женщинам. Возможно, я успел приревновать ее к нему.

…Я встал таким образом, чтобы меня не было им видно. О чем они говорили, я не слышал. Говорила в основном Герда. Она даже не говорила, а шипела, явно обвиняя его в чем-то, потом резко развернулась и пошла прямо на меня, я едва успел увернуться, иначе мы бы столкнулись.

Я спросил ее, кто этот человек и что ему от нее нужно. Она ответила, чуть ли не зарычав, как она всегда делала, когда сильно злилась: «Скотина! Воскрес!»

И добавила, чтобы я больше никогда ее не спрашивал о нем, и она постарается забыть об этой встрече.

Потом она ловко, как только она умела делать, отвлекла меня разговором об официанте, который нас обслуживал. Сказала, что всегда уважала официантов и что сама лично хочет дать ему чаевые. И действительно, пошла к бару, и там они о чем-то говорили, но недолго.