Книга Смерть позвонит сама, страница 77 – Андрей Толоков

— А как он это объясняет? Он же как-то тебя убеждал?

— Ну да! – Вера несколькими глотками допила компота. – Сначала мурлыкал. Он так проявляет нежность. Как я раньше это терпела? Фу! Здоровый детина, а повизгивает как щенок.

Вера с каким-то брезгливым видом вздрогнула. Потом встретилась с глазами Немировича и покраснела.

— Прости, Костя, я не должна тебе такое говорить.

— Забудь.

— Потом, почуяв, что я не пойду на это, он стал давить. Он и это умеет. В конце концов просто приказал. И так страшно сказал, когда уходил: «Сделай это. Тебе же лучше будет».

Вера часто дышала. Она действительно была сильно напугана. Костя взял еще один стакан компота и поставил его перед Верой.

— Я помогу, – сказал после недолгих раздумий Костя. – Успокой Сан Саныча. Скажи, что все сделаешь как надо.

— А дальше что?

— А дальше это моя забота. Дело Бычков ведет. Ему, конечно, тоже хочется быстрее его закончить, но Алексей Иванович человек трусоватый. Я позабочусь, чтобы Бычков эту улику вернул обратно Глущенко. С крепким словцом вернул.

— А мне-то что делать?

— Ничего. Ты ведь хотела помочь Мантуленко? Хотела. Но не успела. Бычков помешал.

— Ничего не понимаю, но верю тебе, прохвост.

Вера допила компот и ушла. Костя вспомнил совет Данилова. Наступил час, когда надо воспользоваться именем своего тестя. В ход идут козыри. Он направился прямиком в прокуратуру. С Бычковым вести разговор бессмысленно. В сложившейся ситуации он ничего не решит, а вот с Регинским имеет смысл.

— У меня мало времени, – такой фразой встретил Немировича городской прокурор. – Что у тебя?

— У меня предложение. Очень для вас заманчивое. – Костя готовил почву.

— Интересно, – усмехнулся Регинский, – что оперативник уголовного розыска может предложить прокурору города? Ты пришел меня насмешить?

— Нет, смешить вас будет Карандаш в цирке, а я предлагаю вам хорошую сделку. Вам большой плюс, а мне возможность отсюда слинять побыстрее.

— Ха-ха-ха, – засмеялся Регинский, – смешно говоришь, москвич.

— Прежде чем сюда прийти, – продолжал наступление Костя, – я заручился поддержкой генерала Савельева. Даже не так. Я неверно выразился. Это Борис Захарович мне сказал идти прямо к вам, потому что больше в этом городе серьезно повлиять на ход дела никто не в состоянии. Не знаю, смешно ли вам теперь?

Регинский продолжал удерживать на лице снисходительную улыбку. Но Немирович увидел в мимике прокурора еле заметный оттенок. Регинский заинтересовался. Более того, он наверняка знал, что Борис Захарович очень хорошо знаком с самим генеральным.

— Садись, – указал Регинский на стул. – Выкладывай.

Костя очень коротко и обстоятельно рассказал прокурору о своих подозрениях в адрес старшего оперуполномоченного Глущенко. Это были не просто догадки капитана, а подозрения, подкрепленные уликами. Пусть пока косвенными, но уликами.

— Скажу прямо, – продолжал свой рассказ Немирович, – я не собирался приходить к вам сегодня. Прежде я хотел поговорить с женой Глущенко Антониной. Но сегодняшняя махинация Мантуленко заставила меня действовать. Напомню, все это по телефону я изложил Борису Захаровичу. И он согласился с моими доводами. Ну и велел поделиться с вами.

Костя понял, что бросил семена в благодатную почву. Петр Васильевич уже не улыбался. Он задумчиво грыз дужку от очков. Думал. Переваривал информацию. Немирович ждал. Если бы не упоминание генерала Савельева, то Регинский мог бы отмахнуться от Немировича. Но теперь, когда о событиях, происходящих в Прибрежном, знает такое могущественное лицо из Москвы, надо было реагировать. Не формально реагировать, а действовать продуктивно.