Книга Дело чёрного старика, страница 41 – Андрей Толоков

— Понимаешь, это ненадолго. День, максимум два. У них в гримёрке сильно воняет с утра.

— И что?

— Там, похоже, под полом крыса сдохла. Вонь стоит жуткая.

— И вовсе она не сдохла.

— Это почему? – не понял Пожарскую Брук.

— Потому что она сидит у меня, целая и невредимая.

— Ну! Люба! Ты уж не уподобляйся.

— Простите, Зиновий Моисеевич, – Люба поняла, что переборщила с претензиями. – Похоже переопылилась.

Брук снисходительно посмотрел на Пожарскую и взял руку девушки в свои морщинистые ладони.

— Я вызвал мастеров. Пол вскроют. Всё уберут. И Лебедева от тебя съедет, – сказал он. – Ты уж там как-нибудь отрегулируй ситуацию.

— Хорошо. Я справлюсь.

Когда Пожарская вернулась, Светланы уже не было. Вещи её были в гримёрке. На стуле в углу стояла дамская сумочка. Плащ и зонтик висели на вешалке. Только Пожарская присела за свой стол, как вошла ассистент режиссёра Зиночка и сказала, что Любу вызывает Забродский. Люба пошла к нему в кабинет. Но там главного режиссёра не было. Она решила подождать. Прошло минут десять. Забродский не появлялся. Люба решила пройтись по театру, может кто-нибудь его видел. Один из актёров сказал, что Забродский с художником на сцене. Пожарская застала Бориса Константиновича за обсуждением декораций к новому спектаклю. Он активно спорил с художником. Дело дошло до разговора на высоких тонах. Выбрав небольшую паузу, Люба подошла к главному.

— Борис Константинович, вы меня вызывали? – спросила она.

— Я? Тебя? – Забродский был настолько взволнован и зол из-за спора, что с трудом воспринимал Пожарскую. – Не помню! Я уже ничего не помню и не понимаю. Вот посмотри на это!

Забродский взял Любу за руку и подвёл к небольшому столику, на котором лежали эскизы. Он стал показывать девушке картинки одну за другой и при этом возмущаться:

— Как вообще в пьесе «Пять вечеров» может быть вот это на сцене?! Люба, ты это понимаешь?

Пожарская не читала пьесу Володина, и поэтому ей сложно было как-то оценить эскизы декораций.

— Борис Константинович, я вам тут не советчик. Я не знаю содержания. Судить не могу.

Забродский будто очнулся. Он посмотрел на Любу пристально.

— М-да! – произнёс он наконец-то. – На самом деле, чего я к тебе пристал?

— Вы меня зачем-то звали, – опять задала вопрос Пожарская.

— Люба, если честно, я не помню. Может быть звал. Но не помню. Ты иди. Если это было что-то важное, я тебя найду. Иди, Люба.

Пожарская не придала этому эпизоду никакого значения ровно до следующего утра.

1972 год. 25 октября. 10:31

— Пожарская Любовь Владимировна? – перед Любой стоял молодой коренастый лейтенант милиции с очень добрым лицом.

— Да. Это я, – ответила Люба.

— Лейтенант милиции Казачков, – он показал Пожарской удостоверение. Люба успела прочитать фамилию и слово «участковый». – Мне надо с вами поговорить.

Казачков отвёл Пожарскую в кабинет Брука и объявил Любе, что на неё поступило заявление от гражданки Лебедевой. Якобы Пожарская вчера забрала сумочку Лебедевой, в которой было почти сто пятьдесят рублей.

— Что вы на это можете сказать? – спросил Любу Казачков.

Пожарская с ответом не спешила. Она пыталась подавить в себе разбушевавшийся гнев. Где-то в глубине сознания Люба понимала, что это очередная интрига Седова и Лебедевой. Но было одно «но»! Если до этого дня все их козни сводились лишь к моральным потерям и неурядицам, то теперь это запахло потерей работы и свободы. Осмыслив всё это, Люба почувствовала внутри удивительное спокойствие и уверенность.