Онлайн книга «Дело чёрного старика»
|
— Кто такой? — Погоняло Сюня. По малолетке оттянул. Шустрый малый и с башкой. — Вот и хорошо, – сказала Марго. – Пойду я, а то на электричку опоздаю. Не отсвечивай тут. Веди себя тихо. Покеда, Болтик. Маргарита спустилась с обветшалой веранды и быстрым шагом пошла в сторону станции. 1974 год. 1 сентября. 8:20 Никак не ожидала Люба Пожарская, что сегодня она окажется в одной «обойме» с настолько неприятным для неё мужчиной. Неделю назад Забродский пригласил Любу к себе и объявил что она, популярная в городе молодая актриса, первого сентября принимает участие в церемонии открытия новой школы. Событие было знаменательным. О нём писали местные газеты, сообщали по радио и готовили сюжет на телевидении. Пожарская подготовила короткую речь. Отнеслась к этому с большой ответственностью. Шутка ли, на открытии будут первые люди области и даже ждали кого-то из Политбюро ЦК. Это была возможность произвести впечатление. Любовь публики это конечно хорошо. По сути, это главное. Но любовь власть имущих куда более важно в провинциальном обществе. Да и не в провинциальном тоже. Надо сказать Маргарита Терёхина, уже давно взявшая «шефство» над племянницей, в этом аспекте изрядно подливала масла в огонь. Она не уставала повторять при каждой встрече с Любой, что дружить и даже заигрывать с важными людьми, перспективная актриса обязана. Иначе само понятие перспектива в скором времени исчезнет. Пожарская первое время осторожно прислушивалась, но видя, как тётушка приручает к рукам окружающих, начала следовать советам родственницы. И вот первого сентября Пожарская на трибуне. Вот– вот появятся высокие гости и начнётся митинг. Люба чувствовала себя спокойно. Ей не привыкать к большой аудитории, к разношёрстной публике. Да и к высоким начальникам, часто сидящим в обкомовской ложе под бдительным наблюдением церберов-жён и поедающих красивую актрису жадными глазами, тоже не привыкать. Но вся её уверенность испарилась, как только она услышала над своим ухом знакомый и ненавистный голос: — Здравствуйте, Любовь Владимировна. Ей даже не надо было поворачиваться, чтобы понять кто это. Конечно, это Дмитрук. Это его слащавый баритончик. Как же давно Пожарская его не видела. Она думала, что после тех неприятных событий в его кабинете, Владимир Григорьевич больше не приблизится. А он вот, стоит за спиной и повизгивает ей на ухо. Люба тут же начала соображать, как выстроить отношения с этим неприятным человеком. Но только здесь, на трибуне. Выпячивать открытую неприязнь в данном случае было неразумно. Пожарская решила в присутствии посторонних играть в доброжелательность. — Здравствуйте, товарищ Дмитрук, – не поворачивая головы, сказала Люба. — Вы забыли моё имя? – также негромко продолжал Дмитрук. – Или до сих пор дуетесь на Владимира Григорьевича за ту нелепую выходку? — Дуются животики у младенцев от неправильного питания, – съязвила Люба. – А я просто вас не люблю, товарищ Владимир Григорьевич. Сами виноваты. — Виноват. Виноват. Признаю и хочу смягчить ваше сердце, – второй секретарь явно искал примирения. В этот момент из больших распахнутых дверей новой школы вышла «высокая» делегация во главе с первым секретарём обкома Кононенко и представительным мужчиной в сером костюме с очень знакомым лицом. Видимо это и был кто-то из Политбюро. Делегация быстрым шагом направлялась к трибуне. Люба поняла, что сейчас начнётся митинг и скоро ей предоставят слово. Надо было закончить разговор с Дмитруком. «Лучше худой мир, чем хорошая война, – вспомнила аксиому Пожарская», а вслух сказала Владимиру: |