Книга Дело чёрного старика, страница 73 – Андрей Толоков

Люба повернулась спиной к Василию. Жуков встал на колено и, взяв подушечку с булавками, стал колдовать над платьем.

— Всё, Люба, – наконец произнёс Жуков. – Иди, переодевайся. Завтра я всё поправлю.

Пожарская повернулась к Василию и, то ли шутливым, то ли приказным тоном сказала:

— Отсюда ни на шаг! Сегодня пойдёте меня провожать, товарищ лейтенант.

Для Куприянова это было несколько неожиданно, но Василий поймал себя на мысли, что и сам собирался это предложить актрисе. Он согласно кивнул и заулыбался.

— Валера, – позвал Жукова Василий, – ты чего притих? Что-то не так с нарядом для Любы?

— Нет, с нарядом всё нормально, – ответил как-то безучастно Валерий.

— Тогда что ты так расстроился, – не унимался Куприянов. Ему хотелось понять, почему так резко изменилось настроение модельера. Василий почувствовал, что он рядом с какой-то разгадкой. Но с какой? Журнал не давал ему покоя.

«А вдруг это тот самый журнал, который пропал из первой обворованной квартиры? – строил предположения Куприянов. – Да ну! Так не бывает. Совпадение. Точно совпадение. Что, мало таких журналов в большом городе? Тем более в театре. Эти артисты могут притащить всё что угодно. Ладно, Василий Иванович, утро вечера мудренее. Завтра приду и опрошу тут всех. Выясним откуда журнал».

Из примерочной вернулась Пожарская. Она взяла Куприянова под руку и сказала:

— Ну что кавалер, ведите меня домой. Помните, где я живу?

— Помню, – ответил Василий и опять посмотрел на расстроенного Валеру. – Валер, видно не судьба нам сегодня обмыть твоё назначение.

— Ладно, что уж.

— Ничего, – вступила Люба, – найдёте вечерок и обмоете. Не последний день на свете живём. Пойдёмте, Василий.

На улице был лёгкий морозец. Большие как пёрышки снежинки медленно опускались на землю. Люба взяла Василия под руку и прижалась к нему плечом. Они шли медленно, вдыхая промёрзший январский воздух. Казалось, что каждый думает о своём. Но на самом деле в этот момент Василий и Люба думали друг о друге. Справа от Любы шёл мужчина, молодой, крепкий, очень спокойный и вежливый. Он совсем не был похож на важных партийцев, среди которых она провела Новый год, на суетливых актёров, среди которых Люба много часов проводит в театре. Куприянов ей представлялся мужчиной. В нём было всё просто, понятно, но вместе с тем почтенно и убедительно. «Странно, – думала Пожарская, крепко держась за руку своего кавалера, – я совсем не знаю его. Так, несколько бесед, и то о деле, вернее о происшествии, и всё. Откуда такая уверенность, что он крепкий и надёжный человек? Ха! Погляди-ка, Пожарская, тебе даже запах его нравится. Ну это вообще ни в какие ворота. Осторожнее Люба, осторожнее. Проводит до дома. Угостишь чаем, и пусть идёт. Надо взять паузу. Надо ещё к нему приглядеться».

— Василий, расскажите о себе. А то идём как два болванчика и молчим.

— Я подумал, что вы устали, Люба. Вы весь вечер говорили на сцене. Это очень утомляет.

— Да. Вы правы. Это утомляет. Вроде работаешь языком и головой, а к вечеру подкашиваются ноги. И всё-таки, вы умело ушли от ответа.

— От какого ответа?

— Ба-а-а! – Люба остановилась и подняла глаза на Василия. – Лейтенант милиции Куприянов, да вы не так просты, как кажетесь.

— Люба, я на самом деле довольно простой человек. Просто вы попросили рассказать о себе, а я не знаю что рассказывать. У меня всё как у всех. Ничего интересного.