Книга Табакерка императрицы, страница 2 – Сергей Леонтьев

— Отвезите цесаревну во дворец, головой отвечаете!

Корнеты обнажили сабли, встали по бокам. Преображенцы почтительно расступились, образуя живой коридор.

— Иоганн, прошу, – Елизавета прижала руки к груди, – только без крови!

— Обещаю, повелительница.

Бесконечно тянулась долгая ноябрьская ночь. Елизавета молилась в своих покоях во дворце на Царицыном лугу, ожидая известий. Наконец послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, на пороге возник верный друг и тайный возлюбленный Алексей Розум. Принцесса бросилась к нему. Розум повалился на колени.

— Что с тобой?! Встань!

— Не смею, императрица Елизавета Петровна! Дозвольте слово молвить.

Елизавета остановилась, выпрямилась. Что-то величественное появилось во взгляде и осанке.

— Говори.

— Правительница и супруг её принц Брауншвейгский арестованы. Младенец Иоанн с ними.

— Бедный невинный младенец. Его родители одни виноваты.

— В полках и на кораблях получен приказ о приведении к присяге императрице Елизавете Петровне. Немецкие шпионы и казнокрады Остерман и Миних^[5] арестованы.

За окнами дворца нарастал шум, ночь осветилась всполохами пламени.

— Что там? – с тревогой спросила Елизавета.

— Народ твой пришёл приветствовать тебя. Выйди на балкон, императрица.

— Встань, пойдём со мной, князь.

— Ты попутала, матушка императрица. Я не князь, я Алёшка Розум, холоп твой.

Глаза Елизаветы сверкнули.

— Как смеешь ты перечить императрице! Встань, князь Разумовский, идём со мной!

Площадь перед дворцом была заполнена людьми, люди шли, бежали отовсюду. Горели костры, факелы. Шеренги гвардейцев сдерживали напор, не позволяя особо ретивым прорваться во дворец. Появление Елизаветы на балконе было встречено дружным рёвом. Раздались крики: «Здравствуй, наша матушка! Здравствуй, императрица Елизавета Петровна!». В воздух полетели шапки. На глаза Елизаветы навернулись слёзы, говорить она не могла, подняла руку, перекрестила толпу. Снова восторженный рёв прокатился над площадью, люди вставали на колени, крестились.

Когда вернулись в покои, новоиспечённый князь протянул императрице раскрытую ладонь. На чёрном бархате лежал изумительной красоты крупный бриллиант, сверкнувший розовым цветом в свете свечей.

— Возьми, Елизавета Петровна, это твоё!

— Что это?

— Подарок тебе от персидского шаха Надира^[6]. Помнишь, посольство приезжало? Изменник Остерман утаил. Ныне пытался скрыться, злодей, переоделся монашкой и камень хотел унести. Но Господь не допустил святотатства, распознали шпиона, схватили.

Елизавета взяла бриллиант^[7], залюбовалась.

— Какое чудо!

— Камень сей непростой, повелительница, чудесной силой обладает – его в руках великий пророк Заратуштра держал, так посланник шаха говорил.

— Это знаменье, князь! Он послан мне свыше и будет охранять мой трон.

1982 год, Ленинград

Пятиэтажный дом на проспекте Добролюбова дореволюционной постройки выглядел значительно лучше современных панельных пятиэтажек. На ступеньках величественного крыльца вполне уместно смотрелся бы швейцар в ливрее. Швейцара не было, зато побелённые стены подъезда без единой надписи, широкая лестница с деревянными перилами и металлическим орнаментом, витражи в окнах вполне компенсировали его отсутствие.