Онлайн книга «Табакерка императрицы»
|
Медведев помрачнел, насупился. — Это государственная тайна, капитан. Ты мне бумагу принеси, что доступ имеешь, тогда будем разговаривать. С печатью бумагу. — Я имею допуск к гостайне по роду службы, товарищ Медведев. Но меня не «эвакуация» интересует. Воронов положил на стол перед стариком чёрно-белую фотографию. Придвинул лампу с зелёным абажуром. Это была единственная найденная в архивах фотография табакерки, сделанная во время выставки рукодельных работ в девяносто седьмом году прошлого века. — Посмотрите внимательно, Николай Павлович. Вы видели у кого-нибудь из царской семьи или прислуги такую вещь? Ветеран вновь нацепил очки, поднёс фотографию к самому носу, затем вернул на стол. — Да, была такая безделушка. У прислужницы покойной императрицы, гражданки Демидовой. — В вещах семьи и прислуги после «эвакуации» её не обнаружили. Мог кто-то из охраны присвоить? Старик снова начал закипать. — Это были проверенные товарищи! Настоящие большевики! Верные делу Ленина и партии! — Куда же она делась? — Так я же сказал профессору, что её эта девка утащила. Не помню, как звали – «Параша или Прасковья». Из Шарташской слободы. Она Демидовой помогала, у неё жених в наружной охране служил, он и пристроил её. Я сразу увидел, что глаза у девки вороватые, хотел начальнику охраны, товарищу… — А что за профессор про шкатулку спрашивал? – перебил капитан ветерана. — Профессор из университета, из Ленинграда. — Когда он приходил? — Второго дня. — Документы предъявлял? — А как же. Не пустил бы я его без документов. Предъявил формуляр с печатью. — Что написано в формуляре, помните? — Конечно, помню: профессор из университета, город Ленинград, фамилия Сидоров, звать Иван Иванович. — Как выглядел профессор, можете описать? — Обыкновенно выглядел – солидно, с бородой. Глава 14 1937 год, Свердловск К дому, где на втором этаже была их квартира, Прасковья пришла вечером, через неделю после освобождения. Пришла, беспокойно оглядываясь, стараясь людям на глаза лишний раз не попадаться, будто воровка какая или собачонка приблудная. Хорошо, что на воротах стоял знакомый милиционер Захар, тоже из Шарташской слободы, как и Прасковья, и тоже Шляпников. В слободе половина Шляпниковы, остальные Гусевы. Захар её пропустил, только просил обратно быстрее выйти, пока его не сменили. Зачем пришла, не спросил. Городок чекистов сплошь окружён забором, запросто не попадёшь. Проживают здесь люди важные – чекисты и партийные начальники. Авксентию лишь когда третью шпалу на петлицу получил[35], квартиру в городке отрядили. Две большие светлые комнаты, кухня отдельная с газовой плитой, уборная с большой чугунной ванной, вода из кранов течёт не надо на колонку бегать. Не только холодная и горячая есть. Даже балкончик собственный есть, во двор выходит. После комнаты в бараке, где они допрежь ютились, – царские хоромы. Прасковья сперва в палатах этих робела и терялась. Потом освоилась, попривыкла. Новая жизнь понравилась, о комнате в бараке и не вспоминала. Только недолго радовалась. Однажды ночью забарабанили в дверь, ворвались военные в такой же, как у Авксентия, форме и увезли её и Сеню. Месяц Прасковью держали в подвале здания бывшего института горного дела, что по улице имени немецкого коммуниста Вайнера. Допрашивали, били, требовали, чтобы она про Сеню показала, будто он шпион. А какой же он шпион? Он с беляками за советскую власть бился, ранен был, орденом награждён. Один раз устроили ей встречу с Сеней, назвали очной ставкой. Прасковья мужа еле признала: лицо распухло, глаз подбит, зубов нет, говорит неслышно, шепелявит, кровью харкает. Через несколько дней её привели к следователю, сказали, что Сеня во всём признался, подписал бумаги, якобы он шпион и враг народа, и его расстреляли. А её, Прасковью, отпускают, потому что Сеня написал, что она ничего не знает. Только Прасковья не поверила, что Сеня враг наговорил муж на себя, чтобы жену и дочку не трогали. |