Книга Табакерка императрицы, страница 46 – Сергей Леонтьев

— Врёт он, товарищ милиционер, – вмешалась Анна. – Он по имени-отчеству его называл, это искусствовед из Эрмитажа.

— Закрывай свою лавку, Яков Ароныч, в участке разбираться будем! – распорядился старшина.

1982 год, Ленинград

Сегодня лейтенанты, проводив молодых людей до библиотеки, никуда не уехали, а, выполняя строжайшее распоряжение Воронова, остались дежурить. Гуров контролировал единственный вход в здание, а Зотов устроился через два стола от Андрея, лицом к дверям в читальный зал, и тянулся к скрытой под пиджаком кобуре каждый раз, когда кто-нибудь входил. «Как бы стрельбу от старательности не устроил», – подумал Андрей и заказал у симпатичной, молоденькой библиотекарши книгу из исторического фонда под названием «Легенды домов Ленинграда» девятьсот тридцатого года издания. Чем вызвал немалое удивление сотрудницы библиотеки.

Семнадцатая стоматологическая поликлиника обосновалась в старинном особняке – «Петербургский модерн», сказала Оксана, когда они вместе пришли туда в поисках племянника профессора Харитоновой. Но не архитектурный стиль сейчас интересовал Андрея. Скорее по привычке всегда докапываться до сути, чем имея какие-то конкретные версии, Андрей решил начать поиски ответа на вопрос: зачем Климин, украв табакерку, явился на работу, хотя приёма у него не было, с истории здания.

Судя по прекрасно сохранившемуся за полвека переплёту, книга особым спросом читателей не пользовалась. Оно и понятно, диссертаций по истории медицины и без того не много, а связанных с историей зданий, в которых размещались те или иные клиники, вообще единицы. Посмотрев оглавление, Андрей нашёл большую статью про особняк инженера путей сообщения Сергея Николаевича Чаева, построенный в девятьсот седьмом году. Поликлиника здесь откроется через тридцать лет, уже при советской власти. А в первые годы своего существования особняк переходил из рук в руки. В одиннадцатом году Чаев продал дом дворянину Павлу Летуновскому, в двенадцатом здание выкупил миллионер Николай Соловьёв, а после смерти Соловьёва особняк приобрел французский подданный Морис Верстрат, председатель правления Русско-Китайского банка.

«По городу ходили слухи, – писал автор статьи, – что новый хозяин особняка распорядился вырыть подземный ход до здания банка на Большой Монетной». Правда, ниже, в примечании, редактор издания раскритиковал автора за использование непроверенных источников, поскольку иных подтверждений существования подземного хода не было.

Андрей откинулся на спинку стула и задумался. Версия получалась вполне рабочей. Климин пришёл в поликлинику около четырёх, его видели входящим, но никто не видел выходящим из здания. А если он не выходил? То есть обычным путём не выходил, воспользовался подземным ходом, встретился с покупателем и отправился домой. При нём был портфель, с ним он вышел из квартиры Харитоновой, там лежала украденная табакерка. На обратном пути, после встречи с покупателем, в портфеле лежали деньги. Андрей запомнил валяющийся рядом с телом выпотрошенный портфель в квартире убитого племянника. Белов, найдя деньги вместо ожидаемой табакерки, понял, что Климин его обманул, вышел из себя и застрелил стоматолога. Всё складывается, вопрос только в том, есть ли на самом деле подземный ход.