Книга Табакерка императрицы, страница 59 – Сергей Леонтьев

— Весьма признателен, а по второй части удалось что-то узнать?

— Да, удалось. Неделю назад Климин вылетел из Свердловска в Ленинград. Обратный билет не брал.

— Значит, он и сейчас в Ленинграде?

— Не факт. Если билетов в Свердловск не было, мог прилететь в Челябинск, Пермь или Тюмень, оттуда на автобусе. Или вообще на поезде в Свердловск вернулся. Для покупки железнодорожных билетов паспорт предъявлять не надо.

— Понятно, огромное вам спасибо, и здоровья вам и супруге! И не беспокойтесь, на вас я нигде ссылаться не буду.

— Да, очень вас прошу.

Андрей положил трубку и посмотрел на Лёву Зотова, делавшего вид, что разговор его совсем не интересует.

— Передайте капитану, что я знаю покупателя табакерки.

1977 год, Невьянск, Свердловская область

«Семья ждет твоего возвращения к честной трудовой жизни!» – призывал плакат на воротах исправительно-трудовой колонии общего режима номер сорок шесть. Женька Фараон сплюнул под ноги. Семьи у него не было, мать умерла летом, младший брат уехал в Ленинград и за все пять лет только три письма прислал. Никто не ждёт его возвращения. А насчет честной трудовой жизни – это пусть дураки на дядю вкалывают. У него другие планы на жизнь. И так пять лет потеряно. Но здесь винить некого, по собственной дурости за решётку загремел. Предупреждал же Гоша Выдра не связываться с Кащеем, говорил, что Кащей стучит. Не послушал, на фарт свой понадеялся. Вот и замели Женьку тёпленького прямо с товаром. А товар знатный – две вазы восемнадцатого века с клеймом короля Августа^[76]. Понятно, что не у бабки на чердаке эти вазы пылились, обнесли лиходеи хату какого-то коллекционера и скинули Женьке за гроши. А Кащей, гад, хорошие бабки предложил, ну и позарился Фараон на жирный навар. Правильно говорят, что жадность последнего ума лишает. Урок усвоен, впредь умнее будет. А Кащея даже пальцем не тронет. Сначала мечтал, как выйдет, на перо посадить. А теперь близко к нему не подойдёт. Не хватало ещё из-за этого сексота вышку^[77] получить. Нет уж, дело поважнее есть.

За спиной лязгнул засов, возвестив, что дверь, выпустившая Женьку на свободу, снова надёжно заперта. Фараон закинул за спину тощий вещмешок и бодро зашагал в сторону автобусной остановки. Персонального автомобиля освобождённому зэку не подали, оркестр «Прощание славянки» не играл. Ну и ладно, лишнее внимание ни к чему. «Меньше шума – больше бабла», – говорит Гоша Выдра. И он категорически прав.

На остановке людей было немного, в основном тётки с хозяйственными сумками. На Женьку поглядывали с опаской. И в автобусе старались от него подальше держаться. Он занял свободное место рядом с молоденькой симпатичной девушкой, хотел разговор завести, но та сразу поднялась и ушла в конец салона. «Чего это она? – подумал Женька. – Зоной, что ли, от меня несёт? Ну и плевать, доберусь до хаты, переоденусь, побреюсь, одеколоном французским освежусь – крали пофигуристее этой, налетят, как мухи на сладкое».

Приговор районного суда, определивший Фараона на временное проживание в колонию общего режима, звучал сурово: пять лет с конфискацией. Пятерик, конечно, не шутка, его Женька от звонка до звонка отмотал. А вот с конфискацией прокурорские обломались. Вазы жалко, а больше конфисковать нечего. Комната в коммуналке, где Женька прописан, изъятию не подлежала. Там ещё мать была прописана. А до кооперативной двушки, на подставное лицо оформленной, следствие не добралось. Как и до тайничка с заначкой. Не много там, но на пару лет хватит. А за это время он постарается ту самую шкатулку найти.