Книга Табакерка императрицы, страница 63 – Сергей Леонтьев

— Где Петер? – еле слышно произнес Густав, не открывая глаз.

— Я здесь, отец. – Старший сын наклонился над изголовьем.

— Ближе.

Петер приблизил голову к самым губам умирающего.

— Сундук. – Мастер сделал слабое движение рукой, указывая на стоящий около стены окованный железом сундук с большим висячим замком.

— Вижу, отец. – Петер посмотрел на сундук, к которому строжайше запрещено было даже подходить, и вновь склонился над ложем.

— Ключ на груди возьмёшь.

Ключ, сколько Петер помнил, всегда висел на шнуре на шее отца.

— Да, отец.

— В дне сундука… секретное отделение. Там…

Мастер надолго замолчал, в груди его что-то забулькало, на губах появилась пена.

— Что, отец? Что там? – Петер напряжённо вслушивался. Губы умирающего шевелились, но ничего, кроме хрипа, слышно не было. Петер беспомощно оглянулся на мать и братьев. Вдруг Густав открыл глаза, приподнялся, выплюнул кровавую слюну, заговорил, тяжело роняя слова.

— Табакерка… мастера Виноградова… тайно сохранил… вторая… по заказу императрицы… сыну передашь, – речь становилась тише и невнятней, – цена ей с годами велика…

Верный помощник Виноградова, фарфоровый мастер Густав Ренн не закончил фразу, судорожно вздохнул, тело обмякло, глаза закатились. Вдова упала на колени, прижалась лицом к мёртвой руке, зарыдала.

1982 год, Свердловск

Шасси лайнера коснулось взлётной полосы, самолёт несколько раз подпрыгнул, взревели двигатели, отрабатывая реверс тяги, поднялись спойлеры на крыльях, заскрипели колёсные тормоза. В иллюминаторе показалось знакомое серое здание аэровокзала со шпилем.

— Ты знаешь, – зашептала Оксана на ухо Андрею, – я люблю Ленинград, но дома лучше.

— Согласен, – ответил Андрей, – жалко только, эта история с табакеркой не закончилась.

— Для нас закончилась, – возразила Оксана.

— Для нас – да, но хотелось бы знать, где она.

— Пусть Олег её ищет, – отрезала Оксана, – это его работа!

Капитан Воронов появился на пороге комнаты в малосемейном общежитии скорой помощи следующим вечером. Вид у него был усталый и невыспавшийся.

— Лучше кофе, – сказал он в ответ на предложение выпить чай, – с ног валюсь, на ходу засыпаю.

— Это заметно.

Андрей полез в тумбочку за дефицитным растворимым кофе, привёзенным из Ленинграда. Оксана поставила на стол вазочку с маминым яблочным вареньем и тарелку с мамиными же пирожками. Олег поблагодарил и жадно откусил больше половины пирожка сразу.

— Поесть не успеваю, – пожаловался он с набитым ртом.

— Что, всё так плохо?

Воронов раздражённо махнул рукой.

— Этот неизвестный, что француза укокошил, как сквозь землю провалился. Вместе с табакеркой.

— Думаешь, табакерка у него?

— А у кого еще? Мы же её в номере не нашли. Климин-Беркович – у него, кстати, кликуха Фараон: он свою деятельность начал с продажи раритетов из гробницы фараона…

— Настоящих?

— Поддельных, конечно. Так вот, этот Фараон-Беркович табакерку у брата выкупил по заказу тайного монархического общества.

— Которое во Франции? Императорский дом Романовых?

— Если бы. Свердловского!

— У нас есть тайное монархическое общество? – округлила глаза Оксана.

— Есть.

— А почему вы их не арестуете?

— Потому что тайное, – невесело улыбнулся Воронов. – Не можем пока подобраться. Есть у нас там человечек, но в низовом звене, к руководству не допущен.