Книга Табакерка императрицы, страница 90 – Сергей Леонтьев

Горчаков поднялся.

— Спасибо за предупреждение. Свалю, вот только одно дело закончу, и свалю.

— Не тяни, – бросил ему вслед Иванов. – Если тебя возьмут, на меня не рассчитывай.

— Не сомневаюсь, – сказал Горчаков, не оборачиваясь…

«Доктор Сергеев, подойдите к старшему врачу», – возвестил селектор.

Андрей оторвался от проверки карт вызовов – нелюбимого, но обязательного дела, которым занимался в перерывах между выездами, – и спустился в диспетчерскую. Сегодня дежурила Вишенкова, одна из самых толковых, по мнению Андрея, старших врачей. Нина Дмитриевна вышла навстречу, держа в руке квиток вызова.

— Андрей Леонидович, очередь не ваша, но звонили из горисполкома, просят прислать самого грамотного невропатолога. Подозревают инсульт у заместителя председателя. Перед вами по очереди доктор Быковский, он работает всего…

— Конечно, Нина Дмитриевна, – прервал Сергеев, забирая квиток, – я съезжу посмотрю, раз из горисполкома звонят.

— Вот спасибо, Андрей Леонидович, я вам потом на ужин время добавлю.

Ехать до горисполкома было всего ничего, и Андрей, как ни высматривал в боковое зеркало, не увидел машину сопровождения. Впрочем, наблюдение вели настоящие профессионалы, и Андрею за всю смену только один раз удалось заметить неприметную серую «копейку» – и то потому, что он знал об обещанном Вороновым «хвосте». Подъехать просили к служебному входу, здесь бригаду уже ждал молодой человек в строгом двубортном костюме, белой рубашке и галстуке.

— Я помощник Михаила Сергеевича, – сказал он простуженным голосом, – пойдёмте, я вас провожу.

Андрей взял тяжёлый ящик-укладку и, входя в здание, оглянулся. Среди припаркованных на улице машин была и серая «копейка»^[124], но та или нет, он понять не мог.

«В любом случае за нами оперативники не пойдут, – подумал доктор. – Кто будет меня похищать в здании городской администрации? Тем более постовой милиционер у входа дежурит».

Помощник зампреда шёл впереди, покашливая, доктор и фельдшерица, худенькая, низенькая татарочка, «метр с кепкой», спешили следом. К удивлению Андрея, в конце длинного коридора они не свернули к лестнице, ведущей наверх. Помощник толкнул дверь без таблички, за которой оказалась лестница, спускающаяся вниз.

— Михаилу Сергеевичу стало плохо в архиве, – пояснил помощник, – архив у нас внизу.

Звонок тревоги прозвучал у Андрея в голове, когда, спустившись на четыре пролёта, они оказались в сыром, пахнущем мышами и плесенью помещении, освещённом двумя тусклыми лампочками, со старой, явно прошлого века неоштукатуренной кладкой, меньше всего напоминающем архив. А когда за их спинами с лязганьем захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, звонок завыл сиреной. Но было поздно.

Андрей знал, что до революции на месте будущего здания горисполкома располагался Гостиный двор, в подвалах которого купцы хранили товар. Потом здание Гостиного двора реконструировали, надстраивали, приделали шпиль со звездой и часами, но подвалы остались. Рассказывали, что в тридцатые годы в подвалах допрашивали с пристрастием врагов народа. Это была история родного города, весьма далёкая и почти забытая. Меньше всего ожидал Андрей, что однажды будет сидеть в историческом подвале привязанный к стулу, а допрашивать его будет человек в костюме царствующей персоны. Андрей видел такие костюмы на старинных портретах. Оксана, наверное, определила бы, кто до революции такой костюм носил. Происходящее на шестьдесят пятом году советской власти на центральной площади города, носящего имя выдающегося деятеля революции, в здании напротив памятника вождю мирового пролетариата было настолько фантастично, что Андрею казалось, будто он спит и видит тягостный, кошмарный сон.