Книга Маньяк, страница 28 – Сергей Леонтьев

— Ну что, добровольное признание писать будешь? — спросил он, победно ухмыляясь и тряся упаковкой перед глазами Сергеева.

Андрей смотрел на шарфики с изумлением. Он точно знал, что Оксана такие не носит, и не мог понять, каким образом они появились в шкафу и чему так радуется капитан. Но решил на всякий случай промолчать. «Слово — серебро, молчание — золото». Особенно когда не знаешь, что говорить.

Дверь была приоткрыта. Школьник Вовка прислушался, уловил в комнате движение, падающий в тамбур свет пересекла чья-то тень. Что это, к Андрею и Оксане опять залез вор или они вернулись домой и дверь не закрыли? Вовка не был склонен к долгим размышлениям и трусом тоже не был, поэтому выбрал самый простой и быстрый способ выяснить — зашел внутрь. И застыл, открыв рот. Во всегда образцово прибранной комнате сейчас царил беспорядок. Кто-то здесь от души порезвился. Оксана с красными, но сухими глазами и сжатыми в полоску губами раскладывала вещи по местам.

— Заходи, — сказала она, заметив мальчика.

— А что… — начал Вовка, — Где дядя Андрей?

— Арестован.

— И… что делать?

— Сейчас приберусь, поедем к Николаю и Марине…

Новость об аресте друга привела Николая в ярость. Он ударил кулаком в стену и бросился в прихожую. Сорвав с вешалки куртку, начал натягивать ее, ругаясь и путаясь в рукавах. Марина встала у двери и тихо спросила:

— Ты куда?

— Куда-куда, в милицию!

— Зачем?

— Как зачем?! Надо объяснить этим идиотам, что Андрей не виноват!

— И как ты это объяснишь?

— Придумаю что-нибудь, — пробормотал Николай, пытаясь сдвинуть Марину с места. Несмотря на разницу в весовых категориях, это ему не удалось. Марина взяла мужа за руку, привела обратно в комнату, усадила за стол.

— Коля, милиция от нас не убежит. Давай сначала все обсудим.

От Колиного удара стол затрещал и покосился, но устоял.

— Но вы-то понимаете, что не мог Андрей это сделать?!

— Понимаем, — сказала Марина.

— Конечно понимаем! — с жаром подтвердил Вовка.

Оксана ничего не сказала. Предъявленное Андрею обвинение в серии жестоких убийств было настолько невероятным и чудовищным, что она вдруг почувствовала себя совершенно опустошенной и не способной к каким-либо осмысленным действиям. Потратив остатки сил на наведение порядка в комнате и на дорогу к друзьям, пересказав все, что узнала об аресте и обыске от соседа, она теперь сидела сгорбившись, уставившись в одну точку, безучастная к происходящему. В уши как будто вставили ватные тампоны, звуки доходили до Оксаны приглушенными, даже Колины крики казались тихим разговором за стеной. Она любила Андрея и верила ему. Пусть они не так давно поженились, но пережили вместе столько — иным на три жизни хватит. Оксана не была наивной девочкой, слепо доверяющей тому, о чем пишут в газетах и говорят по телевизору. Она читала самиздатовские журналы и даже запрещенного Солженицына. Но в пионеры, а потом в комсомол вступила не потому, что так принято, а потому, что ее героями были молодогвардейцы и Зоя Космодемьянская. И не сомневалась, что светлое коммунистическое будущее будет построено, несмотря на отдельные перегибы и отклонения. Конечно, не к восьмидесятому году, как обещал Хрущев на двадцать втором съезде партии, позже, но будет. Доверие к советской милиции Оксана впитала в детском садике вместе с манной кашей и «Дядей Степой»^[29]. После личного знакомства с оборотнями в погонах^[30] доверие слегка поколебалось, но устояло. И сейчас где-то глубоко в сознании шевелился мерзкий, липкий червячок. А вдруг милиция права, а она ошибается, вдруг не разглядела в Андрее… Кого? Убийцу-маньяка?!