Онлайн книга «Не кошерно»
|
— Это... — Это правда. Я не умею красиво говорить. Не умею обещать вечность. Но я могу обещать — сейчас. Каждый день. Один за другим. — Этого достаточно? — А тебе? Думаю. Достаточно ли мне — сейчас? Без гарантий? Без обещаний? Без хупы и раввина? Бабушка бы сказала — нет. Мама бы сказала — нет. Тётя Соня бы сказала — нет, и прислала бы фото очередного Аркадия. Но я — не бабушка, не мама, не тётя Соня. Я — Рита Гольдман. Тридцать восемь лет. Сумасшедшая еврейка, которая сбежала с чужим женихом. И мне — достаточно. — Да, — говорю. — Мне достаточно. — Тогда — спи. Завтра — новый день. — Давид. — М? — Если Тамара ещё раз сварит тебе кофе — я вылью его ей на голову. — Договорились. Засыпаю. С улыбкой. Где-то на небе бабушка Сара качает головой и вздыхает. «Рита, Рита... что ты делаешь?» ГЛАВА 16. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ Просыпаюсь от солнца. Луч бьёт прямо в глаза — яркий, наглый, декабрьский. Тянусь рукой в сторону — туда, где должен быть он. Пусто. Холодно. Простыня — остывшая. Открываю глаза. Его нет. Сажусь в кровати. Осматриваю комнату. Его вещи. Где его вещи? Рубашка — которая висела на стуле — нет. Сумка — которая стояла у двери — нет. Часы — которые лежали на тумбочке — нет. Телефон — который он вчера заряжал — нет. Ботинки — которые стояли у кровати — нет. Ничего нет. Ни одной вещи. Ни одного следа. Как будто его никогда здесь не было. Как будто я его придумала. Как будто эти шесть дней — галлюцинация. Бред сумасшедшей одинокой женщины, которая так хотела любви, что выдумала себе мужчину. Встаю. Ноги не держат. Иду в ванную. Его зубная щётка — нет. Его бритва — нет. Его полотенце — нет. Только моё. Только моё висит на крючке — одинокое, жалкое, брошенное. Как я. Возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать. Смотрю в стену. Он ушёл. Ночью. Пока я спала. Собрал вещи — тихо, аккуратно, чтобы не разбудить — и ушёл. Не попрощался. Не оставил записки. Не объяснил. Просто — исчез. Как все. Как всегда. ГЛАВА 17. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ БЕЗ НЕГО Хватаю телефон. Набираю его номер. Гудки. Один. Два. Три. «Абонент недоступен». Набираю ещё раз. «Абонент недоступен». Ещё раз. «Абонент недоступен». Двадцать три раза. Пятьдесят. Семьдесят. «Абонент недоступен». Пишу сообщения. «Давид, где ты?» «Давид, что случилось?» «Давид, позвони мне» «Давид, я не понимаю» «Давид, пожалуйста» «Давид» «Давид» «Давид» Не доставлено. Ни одно. Сижу на кровати. Смотрю на телефон. Жду. Может, перезвонит. Может, напишет. Может, объяснит. Может, это ошибка. Может, он вышел за хлебом. С чемоданом. В шесть утра. Забрав все вещи. Рита, ты идиотка. Стук в дверь. — Рита? Завтрак готов! Нана. Не отвечаю. — Рита? Всё в порядке? Нет. Ничего не в порядке. Никогда не будет в порядке. — Рита, я открою дверь. Открывает. Видит меня. — О господи. Где Давид? Молчу. Не могу говорить. Если открою рот — завою. — Рита, что случилось? Пожимаю плечами. Она садится рядом. Обнимает меня. Тёплая, мягкая, пахнет хлебом и корицей. — Тихо, тихо. Всё будет хорошо. Не будет. Но я молчу. День проходит как в тумане. Не ем. Не выхожу. Сижу у окна. Смотрю на дорогу. Жду. Каждая машина — вдруг это он? Каждый силуэт — вдруг он вернулся? Каждый шаг за дверью — вдруг? Нет. Нет. Нет. Ночь. Лежу в кровати. Его половина — пустая. Подушка ещё пахнет им. |