Книга Не кошерно, страница 19 – Лебрута алей Ла

Утыкаюсь лицом.

Вдыхаю.

Пла

Утро.

Звоню.

«Абонент недоступен».

Мысли — по кругу.

Почему?

Что я сделала не так?

Была слишком навязчивой?

Слишком ревнивой?

Слишком... много?

Вчера он говорил — «я никуда не уйду».

Вчера он говорил — «ты — настоящая».

Вчера он целовал меня так, будто я — воздух.

А сегодня — исчез.

Как это возможно?

Мама была права.

«Мужчинам нельзя доверять, Рита».

«Мужчины уходят».

«Все — одинаковые».

Папа ушёл.

Игорь ушёл.

Андрей ушёл.

Саша ушёл.

Давид — ушёл.

Все уходят.

Это — закон.

Это — проклятие.

Это — я.

Что-то во мне отталкивает.

Что-то, от чего мужчины бегут.

Может, я слишком сложная?

Слишком умная?

Слишком старая?

Слишком... слишком?

Тамара приносит еду.

Смотрит с жалостью.

С жалостью!

Эта девочка, которую я хотела убить — жалеет меня.

— Поешьте. Вам нужны силы.

Силы.

Для чего?

Ночь.

Не сплю.

Смотрю в потолок.

Как в Москве.

Как всегда.

Только хуже.

В тысячу раз хуже.

Утро.

Решение.

Хватит.

Хватит ждать.

Хватит надеяться.

Хватит унижаться.

Он не вернётся.

Не позвонит.

Не объяснит.

Просто — ушёл.

Как все.

Я должна была знать.

Собираю вещи.

Немного вещей.

Я ведь сбежала в чём была.

Костюм.

Платье — купила здесь.

Телефон — который он оплатил.

Смотрю на телефон.

Швыряю в стену.

Экран трескается.

Хорошо.

Не хочу ничего от него.

Иду к Нане.

— Мне нужно в аэропорт.

— Рита, может, подождать ещё?

— Нечего ждать.

— Может, он вернётся...

— Он не вернётся. Мне нужно такси. Пожалуйста.

Она смотрит на меня.

Грустно, понимающе.

— Хорошо. Я вызову.

Прощаюсь.

Нана обнимает — крепко, долго.

— Ты хорошая девочка. Он — дурак.

— Спасибо. За всё.

— Приезжай ещё. Без него. Просто так.

Не приеду.

Никогда.

Слишком больно.

Тамара машет с крыльца.

Я больше её не ненавижу.

Я вообще ничего не чувствую.

Пусто.

Внутри — пусто.

Тбилисский аэропорт.

Маленький, уютный, с запахом кофе и выпечки.

Покупаю билет на ближайший рейс.

Москва.

Домой.

К Гуччи.

К маме.

К пустой квартире.

К разрушенной жизни.

Сажусь в зале ожидания.

Два часа до рейса.

Смотрю в пол.

Ни о чём не думаю.

Не могу думать.

Если начну — сломаюсь.

— Простите, это место свободно?

Поднимаю глаза.

Женщина. Чёрные волосы, собранные в небрежный пучок. Глаза — тёмные, весёлые, с искринкой. Улыбка — открытая, заразительная.

Рядом — мужчина. Высокий, темноволосый. Несёт четыре сумки и выглядит счастливо измученным.

— Да, свободно.

Она садится рядом.

— Уф. Три недели в Грузии. Я люблю свою семью, но ещё день — и я бы кого-нибудь убила.

— Грузинская семья?

— Полностью. Пятьдесят родственников. Каждый считает своим долгом накормить тебя до смерти.

Мужчина ставит сумки.

— Лия, тут ещё одна освободилась.

— Сядь, Марк. Отдохни. Ты нёс это через весь аэропорт.

Он садится с другой стороны от неё.

Они переглядываются.

Так, как переглядываются люди, которые любят друг друга.

Больно смотреть.

Отворачиваюсь.

— Вы в порядке?

Лия.

Смотрит на меня.

С участием, но без жалости.

Это важно.

Жалость — не вынесу.

— Да. Просто... устала.

— Отдыхали в Грузии?

— Что-то вроде.

— Не понравилось?

— Понравилось. Слишком понравилось.

Она молчит.

Ждёт.

Не давит.

Я не знаю, почему — но вдруг говорю:

— Я сбежала сюда с мужчиной. Шесть дней назад. Он исчез три дня назад. Ночью. Без записки. Без объяснений. Просто — собрал вещи и ушёл.