Книга Не кошерно, страница 7 – Лебрута алей Ла

— Молодожёны?

— Нет, — говорю быстро.

— Пока нет, — говорит Давид.

Смотрю на него.

Он смотрит на меня.

Искра.

Нана улыбается — так, будто знает что-то, чего не знаем мы.

— Комната одна осталась. Большая кровать. Хороший вид. Завтрак — в девять. Ужин — когда захотите.

— Нам нужны две комнаты, — говорю.

— Нет двух. Одна. Разберётесь.

Она подмигивает.

Давид забирает ключ.

— Идём.

Комната — под крышей. Деревянные балки, белые стены, огромное окно во всю стену.

И кровать. Одна. Огромная.

Я стою у окна. Смотрю на город.

Сердце колотится.

Он — за моей спиной. Чувствую его присутствие — как тепло, как электричество.

— Рита.

— Да?

— Я не буду делать ничего, чего ты не хочешь.

— Я знаю.

— Но я хочу.

— Я тоже знаю.

— И ты?

Поворачиваюсь.

Он — близко. Его глаза — тёмные, голодные.

— Мы знакомы шесть часов, — говорю.

— Семь.

— Это мало.

— Для чего?

— Для... этого.

— А сколько достаточно?

Молчу.

Не знаю. Раньше думала — месяцы. Годы. Нужно узнать человека, понять, подходит ли.

С Игорем ждала два месяца. Он всё равно ушёл к «попроще».

С Андреем до него — три месяца. Он женился на другой.

С Сашей — полгода. Он сказал: «Рита, ты прекрасная, но я не готов к серьёзным отношениям».

Я всегда ждала.

Всегда — по правилам.

И всегда — одна.

— Не знаю, сколько достаточно, — говорю.

— Тогда, может, хватит считать?

Он делает шаг вперёд.

Берёт моё лицо в ладони.

Его руки — тёплые, большие, немного шершавые.

— Рита, я не знаю, что это. Не знаю, что будет завтра. Но знаю одно: прямо сейчас я хочу тебя больше, чем хотел кого-либо в жизни.

— Это... много.

— Это правда.

Он целует меня.

Мягко. Нежно. Потом — глубже, жёстче.

Мои руки — на его плечах. Потом — в его волосах. Потом — под его рубашкой.

Его кожа — горячая. Мышцы — твёрдые. Шрамы под пальцами — откуда они?

Потом.

Потом спрошу.

Сейчас — не важно.

Сейчас — только это.

Его губы на моей шее.

Его руки на моей спине.

Молния платья — вниз.

Пуговицы рубашки — прочь.

Кровать — под спиной.

Он — надо мной.

— Ты уверена? — шепчет.

— Да.

И мир — исчезает.

Потом.

Лежим в темноте.

Его рука — на моей талии. Тяжёлая, тёплая.

За окном — огни Тбилиси. Звёзды. Тишина.

— Рита.

— М?

— Ты плачешь?

Касаюсь лица. Мокрое.

— Нет.

— Врёшь.

— Вру.

Он приподнимается на локте. Смотрит на меня.

— Почему?

— Не знаю. Наверное... давно не чувствовала.

— Чего?

— Ничего. Всего. Себя.

Он молчит.

Потом наклоняется, целует мокрую щёку.

— Теперь — чувствуешь?

— Да.

— Хорошо.

Ложится обратно.

Притягивает меня ближе.

— Спи. Завтра — первый день новой жизни.

Закрываю глаза.

И впервые за два года — засыпаю без снов о провале.

Флешбэк.

Среда. Три часа ночи. Москва.

Не сплю.

Лежу в темноте. Смотрю в потолок.

Гуччи храпит рядом — громко, с присвистом. Восемьдесят тысяч рублей, элитная порода, а храпит как пьяный сантехник.

Думаю о своей жизни.

Тридцать восемь лет. Что я имею?

Квартира — шестьдесят квадратов, три комнаты, ипотека на двадцать лет. Купила пять лет назад, когда думала: вот-вот появится семья, нужно место. Семья не появилась. Квартира осталась. Плачу банку за воздух.

Машина — «Мазда», красная, в кредит. Купила, чтобы чувствовать себя успешной. Чувствую себя должницей.

Работа — организатор свадеб. Двести семнадцать чужих праздников. Двести семнадцать раз я видела, как люди говорят «да». Двести семнадцать раз улыбалась, аплодировала, плакала в нужных местах. Профессионально. Красиво. Мёртво.