Книга Криминалист 6, страница 13 – Алим Тыналин

— Стэнфорд. — Фрейзер закрыл глаза на секунду. — Я читал работы Стэнфорда. Метод надежный. Если он получил двести восемьдесят… — Открыл глаза. — Агент Митчелл, я никогда не выписывал Чарльзу дигитоксин. Никогда. У него не диагностирована аритмия, не диагностирована сердечная недостаточность, нет ни одного показания для назначения сердечных гликозидов. Проверьте мой рецептурный журнал, каждый рецепт подотчетен аптечному совету, каждый экземпляр хранится. Я выписываю дигитоксин трем пациентам, все трое, подтвержденная фибрилляция предсердий, стандартные дозы, стандартный контроль.

Он говорил быстро, сбивчиво, слова наползали друг на друга, не речь подготовленного лжеца, а сбивчивая скороговорка напуганного человека, видящего, как рушится здание, в котором он живет.

— Доктор Фрейзер, — сказал я ровно, — вы единственный врач, регулярно посещавший Уэстона на дому. Вы имеете доступ к сердечным гликозидам через рецептурную практику и любую больничную фармацию. У вас долг в двадцать две тысячи долларов с погашением в ноябре. И у вас близкие отношения с вдовой Маргарет Уэстон, три лета подряд на Чесапикском заливе, коттедж в трехстах ярдах от ее дома.

Фрейзер смотрел на меня. Лицо серое, на лбу выступили капли пота, мелкие, блестящие, на границе волос. Он достал из кармана халата носовой платок, промокнул лоб. Руки все еще дрожали.

— Я должен дяде, Ричарду Фрейзеру, — сказал он. — Семейный заем. Я купил участок в Виргинии, хотел строить загородный дом для семьи. Дядя одолжил, без процентов. Это проверяемо, у нотариуса есть копия расписки.

— Летний поселок?

— Чарльз порекомендовал «Бэй Хейвен» три года назад. Хорошее место, спокойное, рядом с заливом. Моя жена и дочь ходят под парусом, дети дружат с детьми соседей. Я снимаю коттедж на два месяца, июль и август. — Он помолчал. — Я дружу с семьей Уэстонов двенадцать лет. Маргарет… миссис Уэстон, пациентка моей жены, стоматолога, мы знакомы по кругу. Барбекю, рождественские открытки, день благодарения за одним столом. Обычная вашингтонская дружба. Ничего более.

— Нам известно о письмах, найденных мужем в шкатулке миссис Уэстон, — сказал я. — Подписанных инициалами «А. Ф.».

Фрейзер замер. Не побледнел сильнее, некуда, но замер, и на лице появилось выражение, какого я не ожидал.

— Письма? — повторил он. — Какие письма? Я не писал Маргарет никаких… — Он осекся. Лицо изменилось, чем-то другим, медленным, тяжелым. Осознанием. — «А. Ф.»… — произнес он тихо.

Молчание.

— Я хочу адвоката, — сказал Фрейзер.

Я кивнул.

— Разумеется, доктор Фрейзер. До прихода адвоката мы больше не задаем вопросов. Но прошу вас оставаться доступным для связи и не покидать округ Колумбия.

Мы вышли из кабинета. В приемной медсестра смотрела на нас широко открытыми глазами, забыв про карточку пациента.

За стеклянной перегородкой ждали двое пожилых людей с журналами на коленях, видимо, следующие по записи. Обычный рабочий день в кардиологическом кабинете, нарушенный двумя мужчинами в костюмах и удостоверениями ФБР.

В коридоре, у лестницы, я остановился и достал из кармана записную книжку с номерами. Нашел контакт агента балтиморского отделения, Торренса, того самого, молчаливого, с усами.

— Маркус, позвони Торренсу. Негласное наблюдение за Фрейзером, начиная с сегодняшнего дня. Не арест, не задержание, только наблюдение. Куда ездит, с кем встречается, кому звонит. И попроси Томпсона одобрить запрос в аптечный совет округа Колумбия, рецептурные журналы Фрейзера за последние шесть месяцев.