Книга Криминалист 6, страница 14 – Алим Тыналин

Маркус кивнул и пошел к таксофону в вестибюле на первом этаже.

Я остался у окна на лестничной площадке, смотрел на Висконсин-авеню внизу, машины, пешеходы, витрины магазинов, желтые листья на тротуаре. Сентябрьский полдень, солнце еще теплое, но тени длиннее, чем в августе, и воздух прохладнее, и в нем уже чувствуется то легкое дыхание осени, от которого хочется застегнуть пиджак.

Фрейзер напуган. Фрейзер потрясен. Фрейзер потребовал адвоката, это нормальная реакция врача, карьере которого угрожает обвинение в убийстве пациента. Но одно выражение, «какие письма?», прозвучало не как ложь. Прозвучало как будто он и в самом деле был удивлен.

Томпсон одобрил наблюдение через час, один звонок по внутреннему телефону, тридцать секунд, «делай». Аптечный совет принял запрос и обещал предоставить рецептурные журналы к пятнице. Телефонные записи Фрейзера запросили через прокурора округа Колумбия по стандартной процедуре, ордер, подпись судьи, копия оператору «Чесапик энд Потомак Телефон Компани».

Три дня ушли на проверку. Три дня, в течение которых картина выглядела убедительно, и я почти не сомневался, что у Фрейзера есть мотив, средство и возможность, замкнутый треугольник.

Томпсон спрашивал каждое утро: «Есть?» Я отвечал: «Собираем.» Чен в подвале держал образцы тканей Уэстона в холодильнике, готовый к повторному анализу, если понадобится. Дэйв продолжал копать по Маргарет, изучал банковские счета, телефонные записи, контакты.

В понедельник утром рецептурные журналы клиники Фрейзера пришли из аптечного совета. Толстая папка, шесть месяцев выписок, каждый рецепт на контролируемый препарат дублировался в трех экземплярах: врачу, аптеке, совету. Бумажная работа семьдесят второго года, никаких компьютеров, никаких электронных баз, только рукописные бланки, подписи, печати.

Маркус разложил журналы на столе конференц-зала и начал сверять. Методично, строка за строкой, страница за страницей, дата, имя пациента, название препарата, дозировка, количество, подпись врача, номер аптеки. Маркус работал как машина, без перерывов, без спешки, с карандашом в одной руке и списком пациентов Фрейзера в другой.

К обеду закончил. Подошел к моему столу, положил журнал и лист с пометками.

— Дигитоксин выписывался трем пациентам, — сказал Маркус. — Элеонора Прайс, семьдесят один год, мерцательная аритмия. Говард Стэнтон, шестьдесят восемь лет, хроническая сердечная недостаточность. Рут Коэн, семьдесят пять лет, пароксизмальная тахикардия. Все трое живы, все трое получали стандартные дозы, ноль целых один миллиграмм в сутки, раз в месяц рецепт на тридцать таблеток. Ни одной лишней выписки, ни одного несоответствия между рецептом и аптечной записью. Ни один рецепт не выписан на имя Уэстона.

Я кивнул. Ожидал, но надеялся на другое.

— Телефонные записи?

— Пришли утром, — Маркус достал из папки распечатку — длинный рулон бумаги, напечатанный компьютером телефонной компании, столбцы цифр, дата, время, набранный номер, продолжительность. — Последний звонок Фрейзера на домашний номер Уэстонов, второго августа, длительность три минуты двенадцать секунд. За месяц до смерти. Больше звонков на этот номер нет. Ни одного.

— Три минуты, — сказал я. — О чем можно говорить три минуты?

— Поздравление с днем рождения, — сказал Маркус. — Маргарет Уэстон родилась первого августа. Фрейзер позвонил на следующий день.