Книга Криминалист 6, страница 52 – Алим Тыналин

Торренс кивнул, затушил сигарету о подошву ботинка.

— Дэйв и я на главный вход. Мы подходим к типографии в восемь сорок и занимаем позицию у двери. Ждем, пока Вейс войдет, передаст конверт и отойдет к двери. После передачи входим. Дэйв первый, я за ним.

— А если Вейс не отойдет? — спросил Дэйв.

— Тогда ждем десять секунд и входим все равно. Конверт в руках Кауфмана это момент передачи, этого достаточно для ордера. Будет ли Вейс у двери или не у двери, это вопрос удобства, а не законности.

— Паттерсон и Шульц за вами периметр снаружи. Один на углу Чарльз и Рид, другой на противоположной стороне улицы. Фиксируете всех, кто входит и выходит после начала операции. Если появится третье лицо, клиент, курьер, кто угодно, не задерживайте, только записывайте приметы и направление движения.

Агенты кивали. Лица сосредоточенные, обычные. Рутинная операция, арест одного пожилого типографа по обвинению в подделке документов.

Не перестрелка, не штурм. Тихое дело, аккуратное. Но я проверил табельный «Смит энд Вессон Модель 10», вытянул из кобуры, откинул барабан, убедился, что шесть патронов «Федерал» тридцать восьмого калибра на месте, закрыл барабан и вернул в кобуру. Не потому что ожидал стрельбы. Потому что привычка это единственная страховка, когда план дает сбой.

В восемь сорок пять рация в нагрудном кармане Дэйва коротко хрустнула.

— Объект вышел из машины, — послышался приглушенный голос Паттерсона. — Серый пиджак. Идет по Чарльз на север. Расстояние около двухсот ярдов от типографии. Скорость обычная.

Вейс. Вовремя. Без сумки в этот раз, конверт с тремя свидетельствами лежал во внутреннем кармане пиджака, мы отдали ему вчера вечером. Те же самые документы из Кливленда, упакованные обратно в крафтовые конверты, без пометок ФБР.

Мы с Дэйвом вышли из фургона и пошли к типографии. Обычный шаг, обычная походка, двое мужчин в костюмах, идущих по утренней улице.

Никто не обратил на нас внимания. На углу Чарльз и Рид я увидел Паттерсона, тот стоял у газетного киоска, листал «Балтимор Сан», второй взгляд не задерживался. Через квартал вывеска «Балтимор Принт Сервис», выцветшие синие буквы, облезлая «r». Дверь закрыта. За стеклом витрины виднелись образцы меню и визиток, тусклая лампа внутри.

Мы встали справа от двери. Дэйв вплотную к стене, левая рука на дверной ручке. Я на шаг позади, лицом к улице. Ждали.

В восемь пятьдесят послышался двадцать шагов по тротуару, стук каблуков по мокрому бетону, Вейс прошел мимо нас, не глядя, толкнул дверь и вошел.

Над дверью звякнул колокольчик, маленький латунный, на пружине, как в любой лавке. Дверь закрылась. Дэйв придержал ее, на дюйм, не больше, ладонью, не давая защелкнуться.

Через щель, узкую, но достаточную, я слышал все.

Шаги Вейса по деревянному полу, три, четыре, пять. Скрип половицы у прилавка. Потом голос Кауфмана, негромкий, хрипловатый, с еле различимой интонацией идиша:

— Доброе утро, Аарон. Кливленд?

— Он самый, — ответил Вейс. Голос ровный. Может быть, чуть суше обычного, но на слух нормально. — Три документа. Все параметры подходящие. Сороковые годы, разные округа.

Шорох ткани, Вейс доставал конверт из внутреннего кармана. Легкий шлепок картона о дерево, конверт лег на прилавок. Секунда тишины. Потом шуршание бумаги. Кауфман открыл конверт, достал свидетельства и осмотрел их.