Онлайн книга «Подонок. Ты – моя игрушка»
|
Неужели оно реально настоящее, а не напускное? Глава 40 Евгения Хомова Сегодня он какой-то совсем другой. Что случилось, не пойму? Ощущение, что с мамой поругался. Надеюсь, это не так, потому что я слышу его повышенный сердечный ритм и нервничаю… А хочется увидеть улыбку на его лице… Прикоснуться к лицу. Успокоить… Пока на экране крупным планом показывают Тимати Далтона, я не могу оторвать свой взгляд от Ника, который в свою очередь напряжен и практически обездвижен. На экран смотрит так, словно пытается спрятать от меня свою душу… — Ник… — М? — Точно всё хорошо? — Да… — У тебя сердце носится в груди… Он молчит и лишь сильнее смыкает пальцы на моём плече. Чтобы там ни было, я с его тревогой еле справляюсь. Потому что, оказывается, сильно за него переживаю. Примерно до середины фильма он так и не выходит из состояния анабиоза. Только когда тянусь к нему, касаясь лица, Ник перехватывает мою ладонь и целует её, удерживая возле своих губ. Странное касание. Казалось бы простое, но… От него дрожь по телу проходит ещё сильнее, чем от поцелуя в губы. — Что такое, Жень? Не нравится твой фильм, что ли? — Я хочу с тобой поговорить, — шепчу, осматриваясь. Тут людей не так много. Всего несколько парочек и мы. Так что не страшно, если мы немного пошепчемся, думаю. — Прямо сейчас? Давай вечером перед учёбой поболтаем… — Не хочу, чтобы тебе было плохо, — касаюсь его уха губами. И щетины на подбородке, проскользив по мужским скулам. — У меня всё в порядке. Я уже сказал… Не плохо мне. Успокойся… Он, видимо, думает, я такая дурочка… Ну ладно. Не вытягивать же из него теперь клещами. Просто ложусь обратно и обнимаю его, принюхиваясь. Надеюсь, его состояние никак не связано с мыслями о бывшей, к примеру. Вдруг он понял, что хочет с ней помириться и боится мне сказать… Или что-то такое, блин… До самого конца фильма я думаю об этом и переживаю, а когда выходим из кинотеатра, он обхватывает мою руку своей. — Извини за моё поведение… Я что-то совсем сегодня туплю… — Ник… Если ты чувствуешь, что должен помириться с Кирой, то я не стану тебе мешать… Если ты считаешь, что тебе из-за этого плохо. — Погоди, — дёргает меня за руку, останавливая. — Чё? Смотрю в его сердитые омуты и все слова, что сидели на языке, куда-то пропадают… — Жень… Я не из-за Киры такой сегодня… Не в ней вообще дело. Чего ты её приплетаешь? Нет у меня к ней ничего, — повышает он голос с нервозом. — Ясно… — Ты так и будешь сомневаться, да? У меня тоже бывают смешанные состояния… — Я не сомневаюсь, Ник… Но ты очень злой сегодня. Я понимаю и верю, что это состояние не вечно, просто расскажи мне… Ведь мне тяжело на тебя смотреть… — Почему? — Потому что… Ты мне не безразличен, — отвечаю, ощущая, как внутри колет. Ник хмурится и смотрит на меня, собрав наши пальцы в замок. Роняет взгляд в пол, и я вижу, как сильно вздымается его грудная клетка. Буквально раздувается от тяжёлого дыхания. — У меня просто вышел неприятный разговор с мамой, вот и всё… Извини, что тебе приходится… Не успевает он договорить, как я вжимаюсь в его кофту носом. Обняв так крепко, как могу. — Я чувствовала, что что-то не так… Ощущаю, как его руки проходятся по моей спине. — Ты замёрзла, наверное, уже… Пошли в машину… Там поговорим, ладно? |