Книга Никогда с тобой, страница 50 – Катерина Пелевина

— Ничего, всё нормально, — отвечаю, и он даёт мне яблоко.

— Спасибо.

— Я думал, вы вчера раньше свалили... Вместе... — хмурится он, и я мотаю головой.

— Нет никаких вместе, Филиппов! Успокойся уже! — слегка повышаю голос и психованно отбросив поднос в сторону, ухожу оттуда в свою комнату, так ничего и не поев.

После завтрака быстро собираю свои вещи в сумку и жду, когда же уже мы поедем на прогулку. Когда в комнату заходит Яр, я наоборот тут же убегаю оттуда. И так весь день. Я стараюсь с ним больше не контактировать. Потому что мне больно. И я не знаю, как люди живут с этим. С этой обжигающей ревностью и горечью предательства?

На экскурсиях он то и дело сверлит меня взглядом, но наблюдать как Шахова стелется перед ним и идёт за руку я не собираюсь.

«Ничего не надумывай. Это ничего не значит».

Зачем тогда всё это было? Зачем попросился со мной в комнату? Зачем позвал на вечеринку… Зачем, блин, целовал? Что за игры у тебя такие? Это специально, чтобы побольнее унизить, втоптать в грязь?

Я вся на нет извожусь, пока думаю об этом. Хочется ударить или накричать, или того хуже — ещё раз поцеловать. Не знаю.

Мы с ним встречаемся только вечером, когда он загораживает мне выход из комнаты, а я собираюсь идти ужинать.

— Поговорим? — спрашивает, не моргая. Изучает мой вид, а я хочу расцарапать ему лицо за то, что чувствую.

Я не привыкла быть настолько амбивалентной к кому-то. Это сложно. Как при раздвоении личности.

— Сам сказал — ничего не надумывать. Ничего не было. Так что не о чем разговаривать. Пропусти.

— Мелкая, вот что ты всё время пытаешься доказать? — спрашивает он, полностью оперевшись на дверь. — Что ты охуеть какая важная, я это уже понял. Дальше что?

— Ничего. Мне вообще от тебя ничего не надо. И доказывать мне ничего не нужно, — выпаливаю, насупившись. Его чёрные глаза снова прибивают меня к полу.

— Я сказал то, что ты хотела услышать. И, кроме того, ты сама весь день бегаешь от меня, как сумасшедшая... Как мне себя вести? Ты даже ночью свинтила.

— И правильно сделала. Потому что всё это... Всё, что здесь случилось — ужасно. Я не хотела этого. Это всё алкоголь! А ты специально это сделал! Ты видел, что я пьяная и расслабленная. Знал, что не смогу оттолкнуть...

— Сейчас лучше замолкни, Доманская, — прерывает он меня, отталкиваясь от двери, и я вздрагиваю, когда он наступает, вынуждая меня двигаться назад. — Ты не была пьяной. Ты просто потекла. Это разные, блядь, вещи.

— Замолчи, — меня всю трясет. Голос дрожит. Как он может говорить это вот так прямо в лоб? Это же… Гнусно.

— Куда проще сначала сделать, а потом сослаться на что угодно, кроме того, что тебе понравилось, верно? Куда проще прикрываться парнем, к которому ты нихуя кроме жалости не испытываешь, притворяться, быть для всех хорошей, что ты всё время и делаешь! — повышает он на меня голос и всё время пытается задавить меня своим авторитетом. Я же смотрю на него снизу вверх и не могу казаться себе главнее. Он больше, и он говорит вещи, которые мне совсем не нравятся.

— Я не притворяюсь! Я такая и есть, а Андрей — реально мой парень! И я многое к нему испытываю! — спорю я, сама не зная зачем. В моих словах нет ни толики правды, зато в его словах — истина. Но я пру напролом, а он смотрит так, словно хочет раздавить меня как таракана.