Книга Никогда с тобой, страница 56 – Катерина Пелевина

Буря эмоций. И они накрывают с головой. Закручивают в водоворот. Паразитируют на мне. Я себе не принадлежу, когда с ним. Когда он продолжает целовать и параллельно вдруг делает это движение снизу. Подаётся бёдрами вперёд, впечатывая свой пах между моих ног плотнее, и я взвизгиваю, уползая от него в ужасе.

— Лена, прости. Прости. Я заигрался... — выдыхает он, сползая с меня, и поправляет джинсы. — Всё, надо бы остыть...

Он отстраняется, а я чувствую боль в своём животе. Тянет. И не знаю, что это за странное чувство... У меня так никогда не было. Это что-то новое. Выравниваю дыхание и чувствую, что губы и подбородок горят от этих поцелуев. Словно меня клеймили раскалённым железом...

— Что теперь будет? — спрашиваю его дрожащим шёпотом. Обнимаю свои ноги, сгибая те в коленях и всё равно меня неумолимо расшатывает. Словно чёртов маятник.

— Попробуем... Хотя бы насколько умеем...

— Мне нужно сначала поговорить с Андреем. Нормально по-человечески объясниться, Саша. Я не смогу быть с тобой сейчас. Да и ты должен поговорить с Мариной. Только так... Ладно? — спрашиваю, вздыхая, и он кивает.

— Ладно. Только ты должна обещать, что скажешь этому чушку всю правду. Включая то, что ты ко мне чувствуешь. Чем мы здесь занимались. Только так он отвянет от тебя. А иначе меня не устраивает.

Господи, он это серьёзно? Как я ему это скажу… Вот как? Это жестоко…

— Лена, — настаивает он, пока я молчу, но чувствую, что должна согласиться, иначе он не отпустит.

— Хорошо. Я скажу ему…

Александр Яровой (Яр)

Некоторое время мы торчим в той комнате. Естественно, я не теряю ни минуты и целую её, как мне кажется, бесконечно и беспрерывно. Мне плевать, что нас потеряют, мне на всё плевать. Я просто дорвался до её губ. Это конечно та ещё пытка. Целовать и ничего с ней больше не делать, но до запретного плода я доберусь ещё ой как не скоро. Я это понимаю, не дебил.

— Саш... У меня горят всё губы... — выдыхает она, облизнув их, когда я очередном порыве издаю громкий чмокающий звук, отсасываясь от них.

— Не могу прекратить, — обхватываю её голову. — Ударь меня тогда, Доманская. Когда ты мне ещё позволишь подобное?

Она не сопротивляется, но я вижу, что довёл нас обоих хрен пойми до какого состояния. Я просто как пылесос насосался её сладких губ настолько, что они пылают яркими огнями. Да ещё и щетина дала жару. Я вообще впервые так терзаю кого-то. Не знал, что лобызания могут быть настолько приятными.

И вот я лежу напротив, уткнувшись в неё своим лбом. Слов у нас нет. Я вообще не знаю, как с ней разговаривать, чтобы не поссориться. Видимо, этому надо учиться. Целовать — вот, что получается без подготовки и происходит именно так, как того требует организм. Будто подходим друг другу физически. Будто идеально стыкуемся.

Я смотрю в её покрытые позолотом глаза и думаю о том, что раньше никогда таких не видел. Вижу, как вздымается её грудь, как отчаянно она старается скрыть волнение, но у неё мало что получается. Я ведь и сам чувствую себя расшатанным неврастеником. А когда в дверь раздается стук, Ленка и вовсе вздрагивает от страха.

— Яровой, Конев, на выход, пора собирать вещи!

— Да, сейчас, — отвечаю я и смотрю на неё, если честно, с некоторым разочарованием, что мы разъезжаемся. — Ну всё... Конец поездки... Ты рада?