Книга Никогда с тобой, страница 58 – Катерина Пелевина

— Куда ты всё время смотришь, — улыбается Маринка и тянется к моим губам, но я отворачиваюсь.

— Я не хочу сейчас, — прерываю её, глядя в глаза. — Устал и башка болит. Заболел, походу. Лучше не подходи, а то заражу. — я скидываю с себя её пакли, а она хмурится.

— Блин... У тебя температура?

— Не знаю. Хз. Возможно...

— Дать таблетку?

— Не надо. Переживу, — отрезаю и снова смотрю на Доманскую. Она уже сидит и читает роман. Интересно, она видела, что я её отшил или снова что-то себе навыдумывала?

Когда добираемся до школы, за мной приезжают предки, приходится сваливать с ними, так и не дождавшись пока Ленка поможет своей этой Вере Степановне с документами и чеками.

Дома меня ломает. Родители всё спрашивают, что, как, почему, а я думаю только о её губах и не могу сосредоточиться на разговоре. Чувствую себя жуть, как странно. Уязвимо и очень непривычно.

Время на часах уже десять... По телику один шлак. Не знаю, чем заняться, катаюсь по кровати и надрачиваю, потому что думаю о ней. Как она была близко. Если бы коснулся, вряд ли бы позволила, зато было бы сейчас что вспомнить. Грудь двоечка и, кстати, явно красивее Шаховой. Я это даже по ощущениям понимаю. Ну и по тому, как красиво смотрится на её теле одежда без нижнего белья. Эти соски, блядь... Каждую ночь с тех пор мне мерещатся. Я не знаю, как протяну это время без секса... Не знаю, как справлюсь. Если даже сейчас верчусь как заведенный.

Ложусь спать около часа ночи и уже обдумываю свой новый план... По совращению моего Божьего одуванчика.

* * *

Раннее утро заставляет открыть глаза в восемь. Я завтракаю, пиздую на тренировку, после чего захожу к Шолохову и тяну его на стадион погонять в хоккей.

— И чё... Получается, она условие поставила...?

— Ну, вроде того. Сначала с ним поговорить хочет. Хз о чём вообще разговаривать. Сама говорит, что не было у них ничего толком. Хрен его знает, чё она вообще зацепилась за него... На него без слёз не взглянешь, блин, — гоняю по стадику и пытаюсь обвести Шолоха, но он всегда хорош. Не пропускает.

— Может он просто более уравновешенный? Ты же порой как взрывчатка. И судя по тому как вы с ней общались здесь, с ней особенно...

— Да чё ты знаешь. Нормальный я с ней! — спорю я, вспыхивая.

— Да, бля... Яр, пиздец ты тупень, — он снова обводит меня со стороны и забивает в мои ворота.

— Сука, да как так то?!

— Это всё эмоции. Игра — работа, а не поприще для твоих взрывов. То же и отношений касается. Меняйся...

— Ебать ты умный, — снимаю перчатки и хлопаю ему, а он подъезжает к скамейке и достает термос.

— Чай будешь, придурок?

— Давай сюда, — вырываю у него и тоже пью. На улице холодно, а мы горим.

— И чё мне делать...

— Своди её куда-нибудь. Будь добрее, проще. Девчонки они же любят хорошее отношение. Как ни крути.

В голове возникает мысль… Тупая и совершенно охреневшая, но я уже решил.

— Ладно, я кажись знаю, что буду делать... Спасибо, Шолох, — бью его по спине и целенаправленно бегу оттуда прочь.

— Э! Куда пошёл то?! Играть же договорились! — кричит он мне в спину, но я уже убегаю. — Псих, блин...

Не слушая, шурую домой, моюсь и переодеваюсь.

А потом бодрым шагом нагло шагаю к ней домой. И похер мне, поговорила она или не поговорила. Я соскучился нахрен. Не могу больше ждать. Придётся припахивать младшую своим обаянием...