Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 43 – Катерина Пелевина

Слушаю его и сердце кровью обливается. А что делать не знаю.

— Там ещё…В общем…Я живу у него из-за парня одного Гамеля…Он пытался меня…

— Да знаю я всё. Спи спокойно. Рус сказал, что никто тебя не тронет — значит, никто не тронет. Хорошая ты девчонка. И вот… — достаёт пачку денег из своего бардачка. — Возьми…Хотя бы матери отдашь.

— Никогда не брала чужие деньги. И не собираюсь, — отвечаю и смотрю на него пристально. — Берегите себя. И Глеба береги. Пожалуйста. — выхожу оттуда, думая только о матери и Серёжке. Потому что если с ними что-то случится из-за меня, я себе никогда не прощу. Никогда.

Ухожу обратно, трясусь вся и плачу в подсобке около часа. Потому что стоило только подумать, что у меня что-то с ним может получиться, как снова удар под дых. Да ещё какой. А когда Глеб приезжает у меня не остаётся выбора…Просто не остаётся. Хоть я и ощущаю себя самой паршивой сволочью на свете.

— Чё произошло? Говори, — давит он, сжимая челюсть в тиски. Не знаю, как не сгореть заживо от его жестокого взгляда.

— Ничего, Глеб…Просто нам надо…

Не даёт мне даже договорить. Перебивает сразу же. Лицо напряжено, желваки натянуты, от злости разве что зубы не скрипят.

— Я уже тебя услышал. Нахуя повторять это? Теперь говори правду. Чё случилось и в чём причина.

— Мы не подходим друг другу. Ты не нравишься мне. Я думала, что что-то есть, но чётко поняла, что нет.

— Да ладно? Серьёзно? За дебила меня держишь? Кто тебе мозги промыл? Тот ушлёпок с работы?

Глеб открывает бардачок и вынимает пистолет, убирая его за пазуху, а потом хватается за ручку двери, но я успеваю его остановить, дёрнув на себя со всей силы.

— Нет, нет, пожалуйста, Глеб! Нет, ничего никто не делал! Не трогай его прошу тебя, пожалуйста! — верещу, срываясь на крик. Боюсь хоть что-либо лишнее сказать. Страшно просто пиздец как. Он же реально несдержанный. Вот сейчас что бы он сделал, если бы не остановила? Пошёл и пристрелил бы Андрея???? Как это вообще понимать?! Как можно быть таким жестоким и неуправляемым?!

Он смотрит на меня как на предательницу. Ноздри раздуваются, лицо всё красное, злится. Я вспоминаю его слова мне. Конечно, он не отпустит. Не отпустит. Может, пока не получит…Может?… Он ведь хотел быть моим первым во всём. Будто маниакально хотел. Всё время об этом заикался. И насчёт сна, и насчёт того, что произошло между нами, и насчёт первого настоящего секса…

— Чего ты хочешь, чтобы отвалить от меня?! Давай я отдам тебе это, и ты оставишь меня в покое! — кричу я, захлебываясь слезами, а он морщит лицо.

— Что ты, мать твою, сказала?

— Что слышал. Отдам тебе девственность. Будешь первым и исчезнешь из моей жизни. Потому что ты мне не нужен! Мне всё это не нужно!!! Хватит портить…! — не успеваю договорить как цепкие пальцы обхватывают мои щеки. Так бесконечно грубо и просто отвратительно. Ощущаю себя дешевой дрянью. А он смотрит так, будто готов стереть меня в порошок. Нет…От точно Дьявол. И точно ни за что не остановится, даже если умолять. Это самый жестокий и ужасный человек на свете. А мне больно так, что сейчас я на самом дне…

— Может продашь мне её ещё, а?! — спрашивает он, жестоко сминая моё лицо. — Ведёшь себя как последняя мразь. И это после того, что между нами было, блядь. Знал же, сука…Знал, что нельзя с тобой всё это начинать. Нельзя подпускать. Нельзя, нахуй! — он отбрасывает меня, пока я реву белугой, а сам бьёт по рулю с остервенением. Его колотит. — Сука! Под кожу мою залезла, в венах сидишь, нахуй, не даёшь спокойно существовать! Ненавижу тебя!