Книга Цельсиус, страница 70 – Андрей Гуртовенко

— Я, пожалуй, выпью сегодня вина, – неожиданно сказала мама и открыла винную карту.

— Ты разве не на машине?

— Почему, на машине, – мама подняла на меня глаза, снова уткнулась в уродство за моей спиной и тотчас вернулась к изучению меню. – Думаю, здешнее шардоне совсем неплохо.

Мы сделали заказ. Я отказалась от алкоголя. Мама не настаивала. Она вообще старалась не смотреть в мою сторону. Гениально. Мне оставалось только надеяться, что жертва пластических хирургов просидит в ресторане еще хотя бы полчаса.

После первого бокала мама перешла к делам. Сказала, что ее подруге очень понравился дизайн-проект, который сделали в R.Bau. То, что доктор прописал, сказала мама. И вообще, она всегда говорила, что со вкусом у меня все в порядке. И не только говорила. Я ведь не забыла, кто отдал меня в кружок живописи? А кто затем настоял на архитектурном университете?

Ее подруга Зинаида приезжала пару раз к нам в офис. Я посадила на ее проект одного из стажеров. И больше о нем не вспоминала – из-за Руслана и его яхт-клуба мне было совсем не до того. Так что все складывалось как нельзя лучше. Потому что стажера этого у нас в бюро уже не было. Отстажировался.

Маме принесли второй бокал вина.

— Знаешь, Жанн, меня родители в свое время не отдали в художественную школу, как я туда ни просилась. Считали, что все это пустое. И плевать им было на то, что мне нравилось рисовать. Поэтому для меня было важно не повторять с тобой тех же ошибок. И видишь, как хорошо все в результате сложилось. Ведь правда?

Я кивнула. И отвела глаза.

К середине второго бокала мама всегда становилась сентиментальной. Но я знала, что это пройдет. Еще минут десять, и все. Нужно перетерпеть. Я справлюсь.

Лично меня никто не спрашивал, хочу ли я в этот кружок. И не было у меня в детстве какой-то особой склонности к рисованию. Мама просто пришла однажды домой и сказала, что с завтрашнего дня я иду на занятия живописью. Вот и все. И я помню прекрасно, как ненавидела этот кружок. Как пыталась отмыть краску с пальцев. Как раздражали меня постоянные пятна на одежде. Помню свой ступор, когда меня снова и снова заставляли смешивать на палитре содержимое этих проклятых тюбиков. Как пытались объяснить сочетаемость различных цветов. На бумаге. На цветовом круге. На собственных непонятных примерах. Стремительно теряющим благожелательность голосом. А я хотела лишь одного – чтобы это поскорее закончилось. Нет, случались, конечно, и приятные моменты. Те же занятия по композиции. Или же несколько недель, в течение которых нас учили рисовать грифельными карандашами и углем. Но все это не меняло картины в целом.

Я ненавидела этот кружок. Я его до сих пор ненавижу.

Второй бокал был допит. Вместе с остатками сентиментальности. Мама заказала еще вина и полезла в сумочку.

— Да, Зинаида просила тебе передать. В качестве благодарности.

Она протянула мне узкий конверт с логотипом известной туристической фирмы. В котором обнаружился сложенный втрое листок плотной бумаги.

— Это сертификат с открытой датой на предъявителя. Недельный тур на двоих. Испания, Коста-Дорада, отель первой линии, полупансион, с номером Sea View. Зинаида сама подбирала, у нее дочка в этом агентстве работает.

Путевка на юг? Серьезно? Она что, издевается?