Онлайн книга «Цельсиус»
|
Я достал телефон, сфотографировал огромное, занимающее целый квартал здание-крепость и отправил едва поместившийся на экране смартфона дом Жанне в качестве доказательства. Моей уникальности и ее ледяной и такой жестокой по отношению ко мне неприступности. Затем помедлил, словно для завершенности этой сцене на Большом проспекте не хватало какого-то крохотного, но очень важного штриха, и тут мимо меня проехал грузовой фургон с надписью «Доставка льда». И все, мироздание провернуло свои жернова, и я машинально сдвинулся с места и пошел вслед за исчезающим из виду фургоном – ведь если следовать за льдом и ни на что не отвлекаться, рано или поздно он просто обязан привести меня к Жанне Борген. Точно так же, как редчайшая девиация сексуального влечения привела Пигмалиона к его одержимости мраморной статуей. Пигмалиона, Пигмалиона… Я остановился и тотчас завораживающий звон колокольчиков обступил меня со всех сторон, и я вновь, как и пару дней назад, на несколько мгновений превратился в Пигмалиона, обнаружил себя стоящим на коленях перед статуей непредставимой красоты. Холод мрамора под ладонью, медленно двигающейся по филигранно вылепленной обнаженной руке… Безупречная белизна идеально чистой кожи, неподвижные льдистые глаза… Горделивое, неизменное в своей законченности, окаменевшее совершенство профиля… Приглашающе приоткрытые и вместе с тем предостерегающие от каких-либо действий губы… И еще морозное покалывание в подушечках пальцев при каждом прикосновении к ступням безупречной застывшей богини. Я почувствовал знакомое онемение во всем теле, ощутил замедление времени в постепенно густеющем на холоде дыхании… Большой проспект Петроградской стороны рывком вернулся обратно, и то, что раньше было лишь наброском, окончательно оформилось в сюжет – Пигмалион в финале сам сделается мраморным изваянием, ведь, чтобы никогда не разлучаться со своей любимой, он должен стать таким же каменным, как она. Придя домой, я сразу же сел за ноутбук и меньше чем за час набросал структуру новой пьесы – как выяснилось, неприступность Жанны Борген прекрасно конвертируется в драматургические перипетии переосмысленной легенды о Пигмалионе. И кстати, о легендах: закончив писать, я набрал номер Хуторянского, и мы договорились завтра встретиться в театре – пора было уже ставить точку в затянувшейся, словно прыжок из стратосферы, истории с моей привезенной с Мальты пьесой. На этот раз я появился в театре днем, когда актеры еще отсыпались после вечерних драматических коллизий и душераздирающих сюжетных поворотов. Тем удивительнее было встретить здесь в это время Оксану Кочубееву. Оксана в задумчивости стояла в коридоре у одного из подоконников, у того самого, на котором я искал смирения после фиаско в кабинете худрука, и солнце, словно опытный театральный осветитель, умело акцентировало ее красивое лицо и фигуру. Заслышав шаги, Оксана очнулась от своих мыслей и резко повернула голову в мою сторону – недовольно скрипящий под ногами паркет разносил весть о нарушителе спокойствия и границ по всему этому пустому гулкому зданию. — О, привет, Оксана. Ты не знаешь, кстати, зачем аборигены съели cookies? Оксана усмехнулась. — А вот и Никита собственной персоной. Со старыми как мир шутками. |