Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 145 – Дана Дейл

— Па, мне так плохо...

— Расскажешь?

— Угу.

Всхлипываю, вытираю слёзы ладонью. А мама смотрит на нас с отвращением.

— Сергей?! Ты в своём уме?! Твоя дочь снова выставила нас перед Игорем идиотами, а ты решил её пожалеть?! Господи... Какие же вы оба ничтожества! Противно смотреть. Папочка решил вступиться за шалаву доченьку?

Она сверлит меня безумным взглядом, полным яда, и вдруг начинает смеяться, резко, громко, с каким-то мерзким надломом. Смех звучит так, будто её сорвало с реальности. Мне становится по-настоящему страшно. Я вздрагиваю и инстинктивно отступаю на два шага назад.

— Завтра же пригласишь Игоря на ужин, сама! Поняла?! Будешь перед ним извиняться, как хочешь! Умоляй, ползай на коленях, в конце концов, ноги раздвинешь, не впервой же, да?!

— И ты ещё называешь себя моей матерью?

Слова вырываются почти шёпотом. Я не поднимаю на неё глаз, просто не могу. Смотреть на неё отвратительно. В этом человеке нет ни капли тепла. Ни сочувствия. Только холод и злость.

— Твой такой любимый Игорёк, сегодня взял и изнасиловал твою дочь! Я пойду! Обязательно пойду, но в полицию! Хочешь?!

Она смотрит на меня сверху вниз, как будто всё мной сказанное, в пределах нормы. Как будто так и должно быть. А я сегодня едва не сломалась, кричала, задыхалась от боли, будто меня вывернули наизнанку. Но ей плевать. Всё, что её волнует, эти жалкие извинения перед Игорем, этим монстром, которому я вообще ничего не должна.

— Что?! Это правда?!

Отец смотрит на меня, глаза расширены от шока.

— Ну конечно...

Мама тут же подхватывает.

— Ты же знаешь свою дочь. Она готова выдумать всё что угодно, лишь бы её пожалели. Игорь бы никогда так с ней не поступил, ты его знаешь уже сколько лет! Хватит, оставь её. Завтра разберёмся.

Она берёт отца под локоть, уже тянет его прочь. Конечно. Когда она хоть раз пыталась понять меня? Никогда. В ней нет ни капли сочувствия. Она даже не слышит, что я говорю. Не слышит меня вообще.

— Я не договорил с дочерью.

Смотрит на меня.

— Поговорим?

Я даже кивнуть не успела, снова влезла мама.

— О чём ты с ней хочешь поговорить?! Ты собираешься слушать весь этот бред и клевету на Игоря? Открой глаза наконец!

— Вероника, закрой рот и иди к себе!

Резко бросает отец. Мама лишь усмехается. Что смешного в этом всём? Я никогда не пойму, как можно быть такой безразличной. Особенно к собственной дочери. Она покачав головой разворачивается, поднимается на второй этаж по ступеням, медленно, с достоинством, словно возвышается на собственный пьедестал высокомерия. Я слышу, как скрипит лестница, как щёлкает замок её с папой спальни. И остаётся только тишина. Холодная, как она сама.

— Пойдём. Расскажешь всё спокойно.

Говорит отец, уже тише.

— А зачем? Тебе правда интересно меня слушать? Она же права… Что бы я ни сказала, вы всё равно выберете любую сторону, кроме моей.

— А я попробую услышать тебя.

Я не помню, когда мы в последний раз просто сидели рядом и говорили. Без упрёков, без напряжения, без попыток доказать, кто прав. Я выговорилась, рассказала всё что копилось внутри, всё, что болело, всё, о чём я боялась признаться даже самой себе. Я рассказала о Германе. О том, как мне страшно и одиноко. Папа молчал, но не отстранённо, он сидел на диване, чуть наклонившись ко мне, и в какой-то момент просто обнял. Не резко, не формально, аккуратно, как будто боялся спугнуть. Его рука легла мне на ладонь, вторая, обвила спину, я почувствовала, как он прижимает меня к себе. Я позволила себе заплакать. Не сдерживаться. Не играть сильную. И в этом объятии, тёплом, тихом, настоящем, я вдруг снова стала той самой маленькой девочкой, которую просто услышали. Без условий. Без требований. Это было важно. Это было нужно. Это было по-настоящему.