Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 55 – Дана Дейл

— Это к кому, прости?

Он старался говорить спокойно, почти вежливо. Почти. Но я его знаю, за этой ровной интонацией уже полыхало. Его лицо было камнем, но внутри бушевал пожар. И пылал он явно не из-за сорванной тусовки.

— К Соболевской.

— Не понял? Нахрена?! И откуда ты в принципе знаешь где она живет?

От моих слов, брата охватила такая жгучая, необъяснимая ревность, что он взорвался прямо на месте, громко, резко, с таким напором, что даже его невестушка повернула голову, перестав делать вид, будто ей всё равно. Герман воскликнул так, будто я только что заявил, что женюсь на его бывшей и переезжаю с ней в его квартиру.

— Гер? Ты чего? Что случилось?

Скользнул взглядом на Соню, она что-то говорит Герману, но он будто стеклянный. Смотрит в одну точку, даже не моргает. Не слышит. Или делает вид, что не слышит. В этот момент он не здесь, и точно не с ней.

— К тебе невеста обращается.

— Подождёт! Я сейчас с тобой разговариваю.

Конечно… Какая к чёрту невеста, когда в голове наверняка уже крутится она, пшеничная, дерзкая, с глазами, будто из ледяной воды и огня одновременно. Уже сидит явно в сердце брата максимально прочно, как заноза. А я и сам не понимаю, что мной движет. Это влюблённость? Или просто патологическое желание ткнуть брата в больное, проверить, действительно ли ему всё равно на Ульяну, как он выразился сегодня… Потому что если бы было так, он бы не взрывался, не ловил взгляд, не пялился в камеру, где она дремлет. Мог бы вообще сейчас не отчитываться к кому еду, но я же специально бросил ему эту кость и ждал, укусит или нет. А он укусил. По полной. Взревел, вспыхнул, сорвался. И это было чертовски показательно. Не знаю, хочу ли я её… Или просто доказать ему, что хочет он. Может, в этом всё дело. А может, и в ней.

— Я потом тебе как нибудь все расскажу, я поехал.

— Малой, стой!

Хватает Герыч меня за плечо, пытается остановить, жёстко, без слов. Но я даже не дергаюсь. Он это понимает и через пару секунд отпускает руку.

— Все потом, Гер... Потом... А ты, развлекайся с будущей женой, хотя...

Застегиваю молнию на куртке и скалюсь.

— Я думаю в этом статусе она не закрепится.

— Тим...?!

— Я поехал, хочу ещё успеть в цветочный.

Когда уходил, заметил, как Гер знатно перекосился. Пусть бесится. Может, в процессе бунта дойдёт, что Сонька с её блаженной идеальностью ему нахер не нужна. Как бы там ни было, он у меня один. Единственный родной человек, насколько это слово тут вообще уместно. Мать давно умерла, батя с новой семьёй живет за границей, изредка присылая нам «семейные» открытки. Так что если не я наставлю этого упрямца на путь истинный, то кто? Люблю ж его, это правда. Но иногда эта любовь похожа на странную миссию по спасению гордого дебила от самого себя.

— Не давай поженимся конечно, но... Тоже не пальцем деланый...

Для храбрости напоследок пропустил пару шотов, ну и чё теряться, с собой прихватил ещё бутылку виски, так, на всякий случай, для эмоциональной поддержки. Вышел, поймал такси. Адрес диктовать не пришлось, я его теперь, похоже, даже из сна на автомате назову. И поехал. Туда, где начинается очередной виток безумия.

ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.

Как только за Игорем захлопнулась дверь, что-то во мне сорвалось. Злость вылилась не в слова, а в вещи. Всё, что попадалось под руку, летело в стену, в пол, в пустоту. Шум помогал пару секунд, а потом… Пусто. Легче не стало. Стало только хуже. На душе, будто поводили когтями по внутренней стороне груди. Боль, усталость, чужое равнодушие, которое почему-то каждый раз режет, как своё. Я просто рухнула на кровать, раскинулась крестом, как выброшенное тело в дешёвом фильме, и уставилась в потолок. Лунный свет разбивался в неровные отблески, будто в комнате кто-то безмолвно пляшет. И тут, резкий, мерзкий звук в окно. Звонкий, назойливый. Почти издевательский.