Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 62 – Дана Дейл

— «А ты не оху...»

Bcё... Дальше я уже ничего не слышала, так как Тим вырубил свой телефон и спрятал его в карман.

— Сорян.

Сказал максимально непринуждённо и схватил в руки недопитую чашку с кофе.

— Что это было? Мне показалось… Или ты намеренно его выводил из себя? Зачем?

— Хотел кое что проверить.

Я смотрела на пламя в глазах Тима, дикое, неукротимое, и всё меньше понимала, что происходит. Но хуже всего было даже не это. Хуже, реакция Германа. Отчего он так бесился при упоминании меня? Я что, нарушила что-то святое? Почему он был такой злой, почти до трясучки? В голове крутились сотни вопросов, переплетались, давили, не давая ни единого внятного ответа. Я тонула в этом хаосе, как в чьих-то чужих эмоциях, в которых забывала собственные.

— Ощущение того, что это я с похмелья, а не ты... Я ничего не понимаю… Может объяснишь?

Тим неспешно поднимается, обходит меня, словно расставляет фигуры на шахматной доске. Я слышу, как за спиной скрипит пол, чувствую, как его присутствие нависает, близкое, настойчивое. Его дыхание касается затылка, горячее, почти обжигающее, как будто может оставить след. И тут, голос. Тихий, скользящий шёпотом в самое ухо, с той самой иронией, от которой мороз пробегает по коже, а колени словно теряют опору.

— Мне не нужно ничего тебе объяснять, сама всё увидишь собственными глазами. У меня через неделю день рождения, ты приглашена ко мне на дачу.

С момента той ночи, когда Тим остался у меня, прошла неделя. За это время мы неожиданно сблизились, легко, непринуждённо, почти по-семейному. Он даже как-то ночью появился снова, не с наглым флиртом, а с ящиком инструментов наперевес. Карниз, который был варварски им же сорван, наконец-то занял своё законное место. Закрытие гештальта в чистом виде, с шурупами, винтами и его дежурной полуулыбкой. Всё бы хорошо, но наша дружба... Скажем так, вызывала определённое раздражение у некоторых особ.

— Вообще не понимаю, какая у тебя может быть дружба с нищебродом, не из твоего круга?

Как всегда, мать влетела в мою комнату без стука, со своим вечным недовольством, как буря, которой не нужны приглашения.

— По-твоему, с кем мне надо дружить? С безмозглыми качками, дружками Игоря? Ах да… Ты ведь никогда не смотрела на человека, только на его банковский счёт.

Я продолжала крутить пряди своих волос, даже не удостоив мать мимолётным взглядом.

— Посмотри, как ты заговорила… Когда ты успела так измениться? Ты же такая же...

— Какая?

Я медленно вытянула плойку из розетки, положила её на столик и повернулась к ней лицом. Смотрела прямо, без страха.

— Безмозглая идиотка! Думаешь обо всём, кроме жениха и семьи! Ты даже не удосужилась прийти на ужин, ты СОРВАЛА отцу сделку! Тебя просили всего один вечер изобразить счастливую невесту. Один! Это было важно для нас!

Смотрю на неё, она разъярённая до самых костей. У меня ни капли сожаления. Да, я намеренно не пришла на тот ужин, и не потому, что забыла, а потому что меня достала эта показуха. Папочка старательно пел дифирамбы своему «перспективному зятю» и идеализировал «послушную дочку», всё ради того, чтобы задобрить потенциального нового партнёра. У того, конечно, своя картинка мира, многодетный семьянин, наследие, традиции, огромный бизнес, построенный на семейных ценностях. Ну и папа, как прилежный актёр, старался вписаться, продать образ, продать нас. Но не увидев «идеальную картинку», этот уважаемый партнер быстро свернул сделку. И, конечно, виновата оказалась я. Потому что не сыграла роль, не пришла, не притворилась счастливой невестой.