Книга Заставь меня согрешить, страница 105 – Джей Ти Джессинжер

Это все, что Эй Джей мне говорит. Он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Я ничего не могу прочесть в его глазах. Интуитивно я понимаю, что мы можем простоять так несколько часов. Вопросы, которые ни к чему не ведут, бесполезная трата времени. Мне нужно прямо сейчас решить, уйду я или останусь, готова ли я принять все это на его условиях.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и считаю до десяти, чтобы попытаться выровнять сбившееся дыхание.

— И что получу я от всего этого, Эй Джей? Кроме разбитого сердца?

Жесткое выражение исчезает с его лица, и глаза загораются от эмоций. Он прижимает меня к груди и обхватывает мое лицо руками. Затем целует меня глубоко, со всей страстью. Когда он отстраняется, у меня перехватывает дыхание, и я цепляюсь за его руки, чтобы не упасть без сил.

Глядя мне в глаза, Эй Джей тихо произносит: — Позволь мне любить тебя, Хлоя. Позволь мне любить тебя так, как тебе нужно, чтобы тебя любили. Это не навсегда, но это будет лучшее, что когда-либо было у нас с тобой. Я знаю это. Этого будет достаточно, чтобы мы прожили остаток наших жизней.

Я сдерживаю рыдание. Я говорила Кэт и Грейс почти то же самое: того, что он мне дал, хватит на следующие пятьдесят лет. И я говорила это всерьез. И я сказала ему, что была бы счастлива провести с ним всего одну ночь, и это тоже было сказано всерьез.

Но на самом деле я хочу гораздо большего. Я хочу его целиком. Без ограничений, без секретов, без лжи. Если я не могу этого получить, разве меня удовлетворят семь дней без ответов? Нет. Не удовлетворят. Но, глядя на Эй Джея, видя все эмоции, потребности и желания, отражающиеся в его глазах, я понимаю, что этого будет достаточно.

Мне его достаточно. На одну ночь, на одну неделю или на любой другой срок — мне его достаточно. Я чувствую это всем своим существом. И хотя это безумие, я чувствую, что мне повезло. Некоторые люди за всю свою жизнь не получают даже этого. Некоторые никогда не узнают радости от этой маленькой и в тоже время огромной, простой и в то же время невероятно сложной вещи.

Любви.

Я кладу голову ему на грудь и глубоко вздыхаю, смирившись. Я принимаю осознанное решение отпустить всё: все ожидания, все разочарования, все вопросы, которые я так отчаянно хотела задать. Я позволяю всему ускользнуть сквозь пальцы и исчезнуть.

Самым ровным тоном, на который я способна, я говорю: — Если я буду есть блины всю следующую неделю, парень, то они должны быть просто потрясающими, иначе я тебе серьезно надеру задницу.

Напряжение покидает тело Эй Джея. Он обнимает меня так крепко, что мне становится трудно дышать.

— Честно говоря, детка, — говорит он, — они того не стоят.

Он смеется. Это похоже на звук, который издает скорбящий на похоронах.

Боже, это будет больно.

Эй Джей

Я видел, как спят сотни женщин. По одной, по две, по три или десятками, на атласных сшитых на заказ простынях и дрожащие в ледяных комнатах под рваными грязными тряпками.

Но никто и никогда не выглядел так как Хлоя. Ничто на этой земле не сравнится с ее красотой.

Она спит на животе, как ребенок, раскинув руки и ноги и уткнувшись лицом в подушку. В лунном свете, проникающем в окно, ее волосы, отливающие платиной и золотом, рассыпаются по плечам, и я схожу с ума от желания и ненависти к себе.