Книга Заставь меня согрешить, страница 148 – Джей Ти Джессинжер

Я не отвечаю, но Кэт, похоже, этого и не ждет. Она начинает включать свет, открывать окна, впуская свежий воздух в мою сырую, душную квартиру. Я слышу, как она разговаривает по телефону, заказывая еду, а потом звонит еще нескольким людям. Полагаю, моим родителям. И, наверное, Грейс. Я то погружаюсь в сон, то просыпаюсь, убаюканная мягким звучанием ее голоса в соседней комнате.

Затем снова засыпаю.

Одно маленькое утешение: мне ничего не снится.

В течение следующих нескольких дней Грейс и Кэт по очереди присматривают за мной. Они наполняют мой холодильник едой, стирают мои вещи, готовят мне еду, молча поддерживают меня, когда я вдруг начинаю плакать. Я отказалась разговаривать с родителями, но девочки позаботились и об этом, заверив их, что со мной все в порядке и что мне просто нужен отдых.

Возможно, мне нужно нечто большее, чем просто отдых. Возможно, мне нужен рецепт на сильные обезболивающие и длительное приятное пребывание в одном из тех мест, где милая дама в белой униформе говорит очень тихо, пока катает вас в инвалидном кресле по тихим садам.

Но постепенно, в течение следующих нескольких недель, ко мне возвращаются силы.

Вместе с ними приходит ужасная, жгучая ярость. Я ловлю себя на том, что смотрю на случайные острые предметы — ножи, ножницы, заточенное острие карандаша — и представляю, как вонзаю их в шею Эй Джея.

Эти мысли немного пугают, но это лучше, чем бездонное отчаяние, которое поглотило меня раньше. По крайней мере, ярость придает мне сил.

Я возвращаюсь к работе и заново учусь улыбаться. Хотя это неискренне, большинство людей либо не замечают, либо им все равно. Кэт и Грейс, конечно же, замечают и переживают, но я думаю, они просто рады, что я выбралась из своей пижамы и вернулся в то, что считается реальным миром.

Хотя это не так. Реальный мир вернулся в полуразрушенный отель на холмах, в комнату, освещенную свечами, где звучит оперная музыка, где есть трехногая собака и человек, который показал мне, как выглядит счастье.

Здесь, там — это все иллюзия. Все ненастоящее. В любом случае для меня уже ничего не имеет значения.

Я аккуратно складываю свою коллекцию красивых птичек-оригами в коробку, хотя часть меня хочет сжечь их, и прячу ее под грудой старых одеял в дальнем углу шкафа. Может быть, когда-нибудь я смогу смотреть на них без желания закричать, но пока они погребены, как и мое сердце.

Проходит июнь, затем июль. Я не читаю газеты, не смотрю телевизор, не сижу в интернете. Я не хочу случайно увидеть его. И мне невыносимо слушать радио. Я не хочу, чтобы мне напоминали обо всем, что я потеряла.

Обо всем, чего никогда не было.

Несколько раз у меня возникало пугающее ощущение, что за мной наблюдают, но когда я оборачивалась, никого не было. Я убеждаю себя, что мне это кажется. Никто больше за мной не следит.

Затем наступает август, и колесо судьбы снова приходит в движение.

Хлоя

Вегас. Я была здесь всего один раз и теперь понимаю, почему больше не возвращалась. Я чувствую в воздухе запах отчаяния.

— Вот это я понимаю, сучки!

Кенджи в черных замшевых ботинках на платформе, обтягивающих фиолетовых бархатных брюках, шелковом шарфе цвета фуксии и длинном черном кожаном плаще, несмотря на то, что на улице больше 38 градусов, врывается в наш номер в отеле «Уинн» с распростертыми объятиями и широченной улыбкой на лице.