Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 35 – Альма Смит

— Это ошибка, — сказала она, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Никакой перепланировки не было. И затопления тоже.

— Нам придется назначить проверку, — ответил представитель без особой охоты. Видно было, что его просто гонят на неприятную работу. — Если нарушения подтвердятся, будет предписание о приведении в соответствие. А там и штраф, и суд.

Дверь закрылась. Зоя прислонилась к косяку, листая фальшивые бумаги. Рука дрожала. Это был почерк Марата. Чистый, точный, ударяющий в самое больное место. Он знал, что она одна. Знает, что любое давление на ее единственное жилье — удар ниже пояса. Соседей, скорее всего, купили или запугали. Управляющая компания, где у него были связи по бизнесу, пошла у него на поводу. Это была не атака с фронта, а медленное, удушающее давление.

Первым порывом была паника. Вторым — ярость. Третьим, к ее собственному удивлению, стало холодное, расчетливое спокойствие. Она не та Зоя, которая будет плакать в уголке. У нее теперь есть союзники и оружие.

Она сфотографировала все документы и отправила Людмиле Петровне с коротким сообщением: «Началось. Ваш прогноз оправдался».

Ответ пришел через десять минут: «Не трогайте бумаги. Не общайтесь с УК без свидетеля. Встречаемся у меня через два часа. Я вызвала своего человека».

«Свой человек» оказался юристом, но не того пошиба, что работал на Марата. Михаил Юрьевич, мужчина лет шестидесяти, в потертом пиджаке и с умными, уставшими глазами, разбирал документы за тем же столом, где когда-то Зоя выбирала ткани.

— Классика жанра, — сказал он, сняв очки. — Фальшивка топорная. Фотографии старые, акт о заливе составлен с нарушениями, подписи соседей, возможно, подделаны — нужно почерковедение. Но суть не в этом. Цель — не выселить вас. Цель — измотать. Заставить тратить нервы, время, деньги на суды. Втянуть в долгую войну, которую одна вы, скорее всего, не выдержите.

— Что делать? — спросила Людмила Петровна. Она сидела прямо, руки лежали на рукояти трости, словно на эфесе шпаги.

— Контратака. Но не на эту ерунду. На источник. У вас есть информация о его… сомнительных сделках? — Он посмотрел на Людмилу Петровну.

— Есть наводки. Не факты, но тропинки.

— Давайте тропинки. Я знаю людей в налоговой, у которых зубы чешутся на таких, как ваш зять. Они любят, когда им приносят аккуратно упакованные ниточки. А параллельно — пишем официальные заявления в УК и в жилищную инспекцию о клевете и давлении с требованием провести проверку и привлечь лжесвидетелей к ответственности. Создаем ему встречные головные боли.

Зоя слушала, и ее охватывало странное чувство. Ее маленькая, личная драма превращалась в часть какой-то большой, подковерной войны. Она была пешкой, которую внезапно начали прикрывать более крупные фигуры.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она.

Михаил Юрьевич посмотрел на нее оценивающе.

— Главное — не поддаваться на провокации. Не встречаться с ним, не вести разговоров по телефону. Все общение — через меня. И живите своей жизнью. Работайте. Чем успешнее вы будете в своем новом деле, тем меньше у него будет рычагов. Бедную, затравленную женщину слить легко. Деловую женщину с растущим бизнесом — сложнее.

Когда юрист ушел, Людмила Петровна тяжело вздохнула.

— Ну что, втянула я вас в свои разборки. Простите.