Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 64 – Альма Смит

Утро начиналось не со сводок новостей или тревожных сообщений, а с запаха свежесваренного кофе из соседней пекарни и стука клавиатуры её помощницы, Ани. На столе у Зои лежали чертежи проекта загородного дома, рассыпанные образцы отделочного камня и распечатанное приглашение на открытие бутика, интерьер которого она делала. Небольшого, но важного.

Дверь в студию была стеклянной, и Зоя любила наблюдать, как за ней меняется свет: утренний, резкий, полуденный, заливистый, вечерний, мягкий. Это был её свет. Она сама выбирала лампы и их расположение.

Она подошла к большому окну, выходящему в палисадник. Осень снова закрутила золотую карусель, но теперь это не казалось символом увядания. Это было просто время года. Прекрасное в своей переменчивости.

Год назад, после её заявления, всё завертелось с казённой, неспешной скоростью. Марата несколько раз вызывали на допросы, сначала как свидетеля, потом — как фигуранта по делу о мошенничестве с госзаказом. Прямых доказательств его причастности к угрозам в её адрес так и не нашли, но «совокупность обстоятельств» и давление со стороны финансовых органов сделали своё дело. Его бизнес-империя дала трещины. Не рухнула — он был слишком умен для полного краха. Но отступил. Её иск по делу «Алисы» был закрыт в связи с отсутствием состава преступления (следователи выяснили, что «Алиса» была подставным лицом, но исполнителей не нашли). А главное — угрозы прекратились. Последнее СМС так и осталось последним. Возможно, он понял, что игра стоит свеч. Возможно, его юристы объяснили ему всю степень риска.

Карина, прожив с матерью полгода, неожиданно проявила характер. Записалась на курсы визажистов. Сказала: «Я хочу сама зарабатывать на мороженое для Марка». Людмила Петровна, наблюдая за этим, будто расцвела, несмотря на возраст и болезни. Она стала мягче. Иногда даже смеялась. Они с Зоей теперь виделись не как работодатель и работник, а как… подруги. Странные, едкие, но подруги.

А Сергей… Сергей стал тем фундаментом, на котором она, сама того не замечая, выстроила своё новое равновесие. Не страсть, не безумная любовь — тихая, прочная уверенность. Он был рядом. Он не лез с советами, но всегда был готов их дать. Он ворчал, когда она засиживалась допоздна в студии, но привозил ей термос с супом. Их отношения развивались медленно, бережно, как будто оба боялись спугнуть хрупкий покой, найденный с таким трудом. Он так и переехал к ней, вернее, они съехались на нейтральной территории — в его квартире, которую она, наконец, доделала. Получилось пространство, в котором было комфортно им обоим: много света, много дерева, её эскизы на стенах и его коллекция винтажных наушников на полке.

Телефон на столе мягко завибрировал. Сообщение от него: «Не забывай про ужин. Сегодня у меня коронное рагу. И важные новости». Он всегда так — загадочно и просто.

У неё сегодня тоже было важное дело. Через час к ней приходила новая клиентка. И ещё нужно было завезти образцы в мастерскую к реставраторам. Жизнь, плотная и наполненная смыслом.

Вечером они сидели на его (теперь их) кухне. Панорамное окно отражало тёплую картинку: стол, заваленный бумагами и образцами, кастрюля с дымящимся рагу, он, разливая вино, она, скинув туфли и поджав под себя ноги.