Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 61 – Альма Смит

Она вернулась в комнату, села за планшет и начала писать. Не чертежи. Письмо. Детальное, последовательное изложение всего, что случилось с ней за эти месяцы. От первого унизительного разговора с Маратом до вчерашнего звонка. Она описывала факты, чувства, страхи. Это была не жалоба. Это была хроника. Её личная летопись войны. Если что-то случится… пусть это останется. Как свидетельство.

Закончив, она отправила файл себе на почту, Сергею и Михаилу Юрьевичу. Пароль к архиву — дата их первой встречи с Сергеем в сквере. Просто на всякий случай.

Потом легла и наконец уснула. Крепко, без снов. Последней мыслью было то, что завтра всё изменится. Навсегда. И она была готова. Потому что за её спиной теперь была не только ярость и боль. Были люди. И в этом была её главная сила.

Утром их встретил густой туман, в котором тонули верхние этажи соседних домов. Мир казался размытым, неопределённым, точно таким же, как и предстоящий день. Сергей заварил кофе покрепче и протянул Зое кружку.

— Ещё не поздно передумать, — сказал он, но не как предупреждение, а как констатацию факта.

— Нет, — она покачала головой. — Уже поздно отступать. Слишком поздно.

Дорога до офиса Михаила Юрьевича заняла полчаса. Юрист встретил их в своём кабинете, уже с распечатанными черновиками заявлений. Он объяснил всё чётко, без лишних эмоций: заявление о клевете и мошенничестве (по делу «Алисы»), заявление об угрозах (на основании конверта с фотографией и гильзой и факта нападения в подъезде), и информационное письмо о возможной связи этих инцидентов с деятельностью Марата Игоревича Терехова (с приложением копий статьи и подозрительных документов по его бизнесу).

— Последнее — не заявление, а уведомление, — пояснил Михаил Юрьевич. — Чтобы в случае чего у следствия уже были ориентиры. Главное — правильно выбрать отдел. Я договорился о встрече с одной следовательницей в УВД по Центральному округу. Она… адекватна. Не любит, когда ей мусорят в районе.

Зоя подписывала бумаги, и рука не дрожала. Страх превратился в холодную, почти металлическую решимость. Она шла на открытый бой. Не перчаткой по лицу, как когда-то в кафе, а законным порядком.

В отделе полиции пахло старым линолеумом, дезсредствами и усталостью. Они ждали в коридоре на пластиковых стульях, пока Михаил Юрьевич решал формальности в дежурной части. Сергей сидел рядом, тихо, но присутствие его было физически ощутимым. Он не держал её за руку, не пытался успокаивать. Он просто был там.

Их пригласили в кабинет. Следовательница, женщина лет сорока пяти с короткой седой стрижкой и умными, проницательными глазами, представилась как Ирина Викторовна. Она бегло просмотрела папку с документами, которую передал Михаил Юрьевич.

— Объёмно, — сказала она, начиная листать. — Мошенничество при выполнении работ… Угроза убийством… Связь с действующими лицами по экономическим преступлениям… Г-жа Терехова, вы понимаете, что подача такого пакета — это не конец, а только начало? Вас ждут допросы, очные ставки, возможно, давление со стороны заинтересованных лиц.

— Я понимаю, — твёрдо ответила Зоя.

— И вы готовы ко всему этому? К тому, что ваша личная жизнь станет достоянием следствия?

— Всё, что происходило в моей личной жизни, уже стало оружием против меня. Я готова, чтобы это стало уликой.