Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 64 – Альма Смит

— Правда — понятие растяжимое. — Он поставил бокал. — Но сегодня ты доказала, что можешь держать удар. Я… впечатлен.

Он подошел к ней. Близко. Ближе, чем требовалось для разговора.

— В правилах нашего союза не было пункта про публичные выступления. Придется дописать.

— Каким пунктом?

— Пунктом о том, что я имею право гордиться тобой. — Он сказал это тихо, с некоторым усилием, как будто слова были незнакомыми и тяжелыми.

Она не ответила. Просто смотрела на него. И он, наконец, сделал то, что, видимо, хотел с момента их возвращения. Он обнял ее. Не как союзника. Не как партнера. Просто обнял. Крепко, по-мужски, пряча лицо в ее волосах. Она почувствовала, как напряжены его мышцы, как бьется его сердце — ровно, но гулко.

— Я боялся сегодня за тебя, — прошептал он в ее волосы. — Больше, чем за любой контракт. Это непривычно.

— Привыкнешь, — она обняла его в ответ, чувствуя под пальцами шершавую ткань его пиджака.

Он отстранился, держа ее за плечи, и изучающе посмотрел в лицо.

— Ты устала?

— Да.

— Тогда идем.

Он не уточнил, куда. Просто взял ее за руку и повел наверх. Не в ее спальню. Не в свою гардеробную. Он повел ее в его бывшую спальню, которая теперь была… ничейной. Комната была пуста, если не считать большой кровати. Он остановился посреди комнаты.

— Выбирай. Твоя комната, моя гардеробная или… это место. Нейтральное. Чтобы начать что-то новое. Без прошлого.

Амина огляделась. Пустое пространство. Чистый лист. Символизм был слишком очевиден, чтобы быть случайным.

— Здесь, — сказала она.

Он кивнул, вышел и вернулся через минуту с двумя бокалами воды. Поставил их на тумбочку. Потом медленно, давая ей время отступить, начал расстегивать пуговицы на ее жакете. Его пальцы были твердыми и точными, но без спешки. Он снял жакет, повесил его на спинку стула. Потом повернул ее к себе и начал расстегивать свою рубашку, не отпуская ее взгляда.

Это не было страстью в привычном смысле. Это был ритуал. Медленное, взаимное разоружение. Снятие масок, доспехов, ролей. Когда они остались в самом минимальном, он просто обнял ее и привлек к себе, и они упали на широкую, холодную простыню, как два усталых путника, нашедших наконец привал не на поле боя, а где-то рядом.

Близость была тихой, медленной, почти неловкой в своей осторожности. Не было огня, захлестывающего с головой. Было исследование. Прикосновения, которые спрашивали разрешения. Вздохи, в которых читалось удивление — вот он, вот она, живые, теплые, беззащитные. Он искал в ее глазах не страх, а доверие. И она давала его. Не всю себя сразу. Частично. Но искренне.

После, лежа в темноте, он обвил ее рукой за талию, прижав к себе. Его дыхание было ровным, но она чувствовала, что он не спит.

— Я не знаю, как это делать правильно, — сказал он в темноту.

— Никто не знает. Просто будь.

— Боюсь сделать больно.

— А я боюсь разучиться жить без боли. Значит, мы будем учиться вместе.

Он прижал губы к ее плечу. Не поцелуй. Скорее, печать. Знак принадлежности и принятия.

— Завтра, — прошептал он, — мир снова будет требовать от нас быть сильными. Хитрыми. Жесткими.

— А сегодня мы можем быть просто людьми. Уставшими. Запутавшимися. Но вместе.

Он не ответил. Просто крепче обнял ее, и через некоторое время его дыхание стало глубоким и размеренным. Он уснул. Впервые, возможно за много лет, позволив себе отключиться, зная, что она рядом. Не как угроза. Не как обязанность. Как часть самого себя, которую он только что признал.