Книга Неравный брак, страница 7 – Альма Смит

Их взгляды были тяжелыми, оценивающими, полными немого вопроса и отстраненного любопытства. Вероника почувствовала себя зверем в клетке, которого везут на показ.

Машина остановилась перед самым большим домом в ауле. Не дворец, но внушительное каменное строение, с высокими воротами и узкими, как бойницы, окнами.

Возле ворот их уже ждали. Несколько мужчин в традиционной одежде — суровые лица, скрещенные на груди руки. И женщина.

Она была немолода, лет пятидесяти, но держалась с царственной осанкой. Черное платье строгого покроя, темный платок, туго стягивающий волосы, открывая лицо с резкими, словно высеченными из камня чертами.

Глаза — темные, пронзительные, как у орла, — сразу впились в Веронику. В них не было ни тепла, ни приветствия. Только холодный, безоценочный осмотр. Свекровь? — мелькнуло у Вероники, и внутри все сжалось.

Водитель открыл дверь. Холодный горный воздух ударил в лицо. Вероника неуклюже вылезла, чувствуя, как все взгляды прилипли к ней.

К ее городской одежде (джинсы, свитер), к ее распущенным волосам, к ее лицу, на котором, наверное, было написано все — страх, отчаяние, неприятие.

— Артем Исмаилович ждет вас внутри, — произнес водитель, обращаясь не столько к ней, сколько к той женщине.

— Бабушка Залина поможет ей устроиться.

Бабушка? Значит, не свекровь. Но авторитет этой «бабушки» был очевиден по тому, как мужчины почтительно склонили головы в ее сторону.

Залина шагнула вперед. Она была невысока, но казалась выше. Ее взгляд скользнул по Веронике с ног до головы.

— Иди, — сказала она на ломаном, но понятном русском. Голос был низким, сухим, без интонаций.

— Твоя комната готова.

Она развернулась и пошла к воротам, не оглядываясь, уверенная, что за ней последуют. Вероника, бросив последний тоскливый взгляд на удаляющуюся машину (последняя ниточка к внешнему миру!), подхватила чемодан и поплелась следом.

Внутри дом был просторным, но мрачным. Каменные стены, прохладный воздух, слабый свет из узких окон. Мебель — добротная, деревянная, но без изысков. Чувствовался запах старого дерева, воска и трав.

Залина вела ее по длинному коридору, ее шаги отдавались гулким эхом. Они не встретили ни души. Дом казался безлюдным и негостеприимным.

Комната, куда ее привели, была маленькой и аскетичной. Каменная стена с окном, выходящим во внутренний двор (не на горы, не на свободу).

Узкая кровать с жестким матрасом и грубым шерстяным одеялом. Простой деревянный стол и стул. Шкаф. Ничего лишнего. Ничего теплого.

— Твоя, — коротко бросила Залина, указывая на комнату.

— Обед через час. В главном зале. Не опаздывай. — Она снова окинула Веронику тем же орлиным взглядом.

— Одежда не подходит. Завтра принесут подходящее. И волосы. Убрать. — Она сделала жест, будто накидывая платок на голову.

Вероника почувствовала, как по спине пробежали мурашки возмущения. Убрать волосы? Сменить одежду? На что? На черный мешок?

— Я… — начала она, но Залина уже повернулась к двери.

— Правила здесь строгие. Узнаешь. Слушайся. Не позорь дом Касымовых. — И она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Не на ключ, но сам звук щелкнувшей защелки прозвучал как заключение.

Вероника осталась одна. В холодной, чужой комнате. В чужом доме. В чужом мире. Она подошла к окну. Во дворе была пустота и несколько хозяйственных построек.