Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 41 – Альма Смит

Он кричал. И в этом крике была не только боль. Было унижение. Унижение сына, которого предали двое самых близких людей.

— Я позвонил тебе, чтобы проверить. И когда ты соврала про домашний… я сел в машину и поехал. Я стою у его дома, Алиса. Я вижу свет в окнах. Ты там. С ним.

Я вскочила, подбежала к окну, отдернула тяжелую портьеру. Внизу, у подъезда, в свете фонаря, действительно стояла знакомая машина Макса. А рядом с ней, прислонившись к дверце, — его силуэт. Он смотрел вверх. Прямо на меня.

— Выйди ко мне. Сейчас. — его голос в трубке стал тихим, но от этого еще более страшным. — Или я поднимусь наверх. И мы все выясним лицом к лицу.

Я отшатнулась от окна, как от огня. Паника, дикая, неконтролируемая, захлестнула меня. Он здесь. Он все знает. Или почти все. Сейчас будет сцена. Крики. Слезы. Возможно, даже драка. Я представляла, как Макс врывается сюда, видит нас — его отца, меня, всю эту обстановку, полную нашего греха. Это будет конец всего.

— Не пускай его, — прошептала я, обращаясь к Виктору, в голосе — животная мольба. — Пожалуйста, не пускай.

Виктор медленно поднялся с кресла. Он выглядел… собранным. Как генерал перед проигранной битвой, который все же должен отдать последние приказы. Он подошел ко мне, взял телефон из моих дрожащих рук. Выключил громкую связь и поднес к уху.

— Макс. Это я.

Пауза на том конце провода должна была быть оглушительной. Я видела, как сжимаются челюсти Виктора.

— Нет, — твердо сказал он. — Ты не поднимешься. Ты поедешь домой. Мы поговорим завтра.

Еще пауза. Потом, даже не слыша слов, я поняла, что Макс кричит. Виктор отодвинул трубку от уха, его лицо исказила гримаса боли.

— Максим, слушай меня! — его голос прогремел, снова обретая ту властную, железную ноту, перед которой привыкли склоняться все. — Сейчас ничего хорошего из этого не выйдет. Ты в гневе. Ты не владеешь собой. Поезжай. Остынь. Завтра утром я все тебе объясню.

Кажется, Макс что-то прокричал в ответ, потому что Виктор закрыл глаза.

— Это не просьба. Это приказ. Как отец, я требую, чтобы ты сейчас сел в машину и уехал. Пожалуйста.

Он сказал это «пожалуйста» с такой несвойственной ему надломленностью, что у меня сжалось сердце. Он умолял. Умолял сына отступить, чтобы отсрочить неминуемую развязку.

Он слушал еще секунду, потом тихо сказал: «Хорошо» и положил трубку. Подошел к окну, выглянул. Я видела, как тень облегчения мелькнула на его лице.

— Он уезжает.

Машина внизу тронулась с места и медленно скрылась в ночи. Угроза миновала. На время. Но облегчения не было. Было только чувство, что мы просто оттянули смертный приговор.

Он вернул мне телефон.

— Он будет ждать моего объяснения до утра. Не больше.

— Что ты ему скажешь?

— Правду, — просто ответил Виктор. — Какую-то версию правды. Что это я во всем виноват. Что я шантажировал тебя, манипулировал, воспользовался твоей беззащитностью. Что ты — жертва.

— Но это же неправда! — вырвалось у меня. — Не вся правда. Я же…

— Тебя это не касается! — резко оборвал он. Его глаза снова вспыхнули. — Это теперь дело между мной и моим сыном. Твой долг передо мной… аннулирован. Считай, ты свободна. С сегодняшнего дня. Исчезни из нашей жизни.

Это было как удар под дых. Так резко, так окончательно. После месяцев этой адской связи, после всех этих игр, уроков, падений — просто «исчезни».