Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 6 – Альма Смит

В его голосе звучала непоколебимая уверенность. Он был прав. Макс боготворил отца, хоть и побаивался его. Рассказ о домогательствах прозвучал бы как бредовая ложь.

— Значит, у меня нет выбора.

— Выбор всегда есть. Просто один путь — позор и потеря всего. А другой… — он сделал паузу, и в его глазах снова мелькнула та темная искра. — Другой путь — это познание. Себя. И правил, по которым на самом деле крутится этот мир. Ты боишься. Но тебе и интересно. Иначе ты бы уже сбежала.

Я ненавидела его в тот момент. Ненавидела за то, что он видел меня насквозь. За то, что в его тирании была доля правды. Да, мне было страшно. Но в этом страхе была и дурманящая, запретная острота. Та, которой не было в моей безопасной жизни.

— Первое правило — здесь не лгут. Себе в первую очередь. Теперь ответь. Ты хочешь уйти?

Я зажмурилась. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. В голове пронеслись картинки: я разворачиваюсь, захлопываю дверь лифта, бегу. Потом — звонок Максу, слезы, его недоверчивое, а потом полное разочарования лицо. Крах.

Я открыла глаза и посмотрела прямо в его холодные, серые глаза.

— Нет. Не хочу.

Он кивнул, будто получил ожидаемый ответ.

— Хорошо. Значит, игра началась. Первое задание простое. Сними куртку. Обувь. И пройди на кухню. Там есть вино. Принеси два бокала. Сегодня мы будем… знакомиться.

Он развернулся и пошел обратно к окну, спиной ко мне, демонстрируя полную уверенность в моем послушании.

Я стояла, дрожа. Потом, с усилием, будто одежда была из свинца, стянула с себя куртку. Поставила кеды у стены. На босые ноги пахнуло холодом камня. Я прошла по нему, чувствуя каждую неровность, каждую щель между плитами. Шла, как по краю пропасти. Первое правило его игры. И я его уже нарушила.

Потому что, сказав "нет, не хочу уходить", я солгала. Себе. Часть меня отчаянно хотела именно этого — сбежать. Но другая часть, темная и разбуженная им, уже делала первый шаг в эту игру. Добровольно.

Кухня была стерильной, как операционная. Глянцевые черные панели, матовый металл, остров посередине из цельного мрамора. Ни одной лишней вещи. Я нашла вино в скрытом холодильнике, бокалы в идеально ровной стопке. Мои пальцы оставляли отпечатки на хрустале, и я в панике пыталась стереть их краем футболки. Мое отражение в темном стекле духового шкафа было искаженным и чужеродным — как будто я смотрела на призрака, забредшего не в тот дом.

Когда я вернулась с бокалами, он стоял у того же окна, но в руках у него был смартфон. Он что-то печатал, не обращая на меня внимания. Я застыла в нескольких шагах, не решаясь нарушить его сосредоточенность. Наконец он отложил телефон.

— Налей.

Я налила вино. Руки дрожали, и темно-рубиновая жидкость плескалась о стенки бокала. Я подала ему один. Он взял, пальцы на мгновение коснулись моих. Контакт был краток, как удар током.

— Ты все еще думаешь, что это шантаж. Простое злоупотребление властью.

Я молчала, глотая ком в горле.

— Садись. — Он кивнул на диван, низкий, угольно-серый, казавшийся плавающим в центре комнаты.

Я опустилась на самый край, поставив бокал на низкий стол. Он сел напротив, в кресло, и его взгляд стал тяжелым и изучающим.

— Давай сменим парадигму. Представь, что я — твой инвестор. Ты представляешь мне свой проект. Стабильный брак с моим сыном. Безопасное будущее. Что я, как инвестор, в тебе вижу? — Он отхлебнул вина, не отводя от меня глаз. — Я вижу старательность. Адаптивность. Умение подстраиваться. Ты говоришь правильные слова, носишь правильную одежду, выбираешь правильного молодого человека. Но у тебя нет уникального торгового предложения, Алиса. Ты — одна из тысяч. Почему я должен вложить в твой проект своего сына?