Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 18 – Альма Смит

Успех на ужине с инвесторами витал в пентхаусе ещё пару дней, как дорогой парфюм. Амир ловил себя на том, что иногда задерживает взгляд на закрытой двери спальни Фатимы, прислушивается к звукам её шагов.

Он всё ещё ненавидел её за Лейлу, за её холодность, за всю эту ситуацию. Но ненависть эта стала сложнее, в ней появились примеси любопытства и… признательности.

Он пытался позвонить Лейле ещё раз. Безответно. Его сообщение с извинениями так и висело с одним серым значком отправки. Его вина была тонной кирпичей на груди.

В пятницу вечером он сидел в гостиной с бокалом виски, пытаясь читать отчёт, когда Фатима вышла из своей комнаты. Она несла два больших альбома для вырезок и папку. Её лицо было сосредоточенным.

— Нам нужно обсудить благотворительный бал, — заявила она, опуская свой груз на кофейный стол перед ним.

— Это не просто светское мероприятие. Это ключевое событие сезона для твоей матери. И для нас с тобой.

Амир скептически взглянул на альбомы. В одном были фотографии с прошлых балов, в другом — эскизы платьев, украшений, схемы рассадки гостей.

— «Нам»? Я думал, это твой личный проект по завоеванию мира.

— Ошибались, — она открыла папку.

— Это наш проект. Твоя мать назначила меня председателем организационного комитета. А тебя — моим официальным помощником и спонсором. Поздравляю.

Он сел прямо.

— Что? Почему я ничего не знал?

— Потому что твоя мать позвонила мне, а не тебе. Она считает, что это укрепит наш брак в глазах общества. И я с ней согласна. — Она протянула ему лист с распечатанной электронной почтой.

— Вот список задач. Твоя зона ответственности: переговоры с кейтерингом, координация с службой (охраной) и, самое главное, твоя речь.

— Какая речь?

— Приветственная речь от семьи организаторов. Три минуты. Трогательно, искренне, без пафоса. О важности помощи детям. Твоя мать будет рыдать от умиления. Пресса — аплодировать. Инвесторы — открывать чеки.

Амир с отвращением отшвырнул лист.

— Нет. Я не буду этого делать. Я не буду стоять перед всеми и лгать о том, какой я благородный и как мы с тобой счастливы.

Фатима вздохнула, как усталый учитель перед непослушным ребёнком.

— Амир, ты уже стоишь и лжёшь. Каждый день. В чём принципиальная разница? Ты будешь лгать не словами, ты будешь лгать делом. Ты поможешь собрать миллионы для больных детей. Разве это не стоит маленькой лжи?

— Это лицемерие!

— Это реальный мир! — её голос зазвенел, впервые за долгое время потеряв ледяное спокойствие.

— Ты думаешь, все эти люди на балу — святые? Они все приходят тухнуть друг перед другом, заключать сделки и отмывать репутацию! Но на выходе — дети получают лечение! Иногда добро делается из самых меркантильных побуждений. И это не обесценивает самого добра!

Они смерились взглядами, грудь Амира вздымалась от гнева.

— Я не могу, — прошептал он.

— После всего, что случилось… после Лейлы… я не могу стоять и улыбаться.

Фатима откинулась на спинку дивана, и её взгляд внезапно смягчился. Но не с жалостью. С пониманием.

— Ты чувствуешь себя предателем, — констатировала она.

— Потому что предал её. Потому что предаешь себя каждый день, живя этой ложью. И ты думаешь, что если откажешься от этой речи, то сохранишь хоть крупицу своего достоинства. Так?