Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 25 – Альма Смит

Фатима сидела на диване, устроившись по-турецки, с планшетом на коленях. На ней были очки в тонкой металлической оправе, которые он раньше никогда не видел. Они делали её похожей на серьёзного режиссёра.

— Ну? — она посмотрела на него поверх стёкол.

— Я жду. И время — деньги. Мои деньги.

Амир сглотнул и начал. Он говорил её слова, но пропускал их через себя, через свою боль, свою вину, свою новую, хрупкую надежду. Закончил и посмотрел на неё, ожидая вердикта.

Фатима несколько секунд молча смотрела в планшет, что-то помечая.

— Неплохо, — наконец сказала она.

— Но это похоже на заученный урок. Нет искренности.

— Я старался! — взорвался он.

— Это же не мои слова!

— Но это должны быть твои эмоции! — она сняла очки и ткнула ими в его сторону.

— Ты говоришь о потере, о надежде. Вспомни Лейлу. Вспомни ту боль. Вспомни, как тебе было хреново. И направь это в речь!

Он остолбенел.

— Ты предлагаешь мне использовать свою боль из-за расставания с другой женщиной, чтобы тронуть сердца людей на твоём балу?

— А почему нет? — она подняла бровь.

— Боль — она универсальна. Не важно, из-за кого ты её чувствуешь. Важно — что ты с ней делаешь. Сделай из неё что-то хорошее. Преврати её в помощь тем детям. Это и будет твоим искуплением.

Он смотрел на неё, и его снова поражала её извращённая, циничная и на сто процентов работающая логика.

— Ладно, — сдался он.

— Попробую ещё раз.

Она кивнула и снова надела очки.

— И смени интонацию на сорок пятой секунде. Там ты звучишь слишком пафосно. Будь проще. Скорбящий отец, который потерял ребёнка, не будет говорить витиевато. Он будет говорить просто. И от этого — ещё больнее.

Амир снова начал. Он попытался представить не абстрактного ребёнка, а ту самую Айшу. Представить, что теряет её. Вложить в слова всю свою тоску по Лейле, всё отчаяние от собственного предательства. Его голос дрогнул на самом сложном месте.

Фатима не перебивала. Когда он закончил, в комнате повисла тишина.

— Ну? — спросил он, сметая со лба выступивший пот.

Она медленно сняла очки и отложила планшет.

— Иди учиться в театральный, — сказала она, и в углу её рта дрогнул подобие улыбки.

— Почти идеально.

Он почувствовал прилив невероятного облегчения и гордости.

— Почти?

— «Почти» — это высшая оценка в моём личном рейтинге. Не обольщайся.

— Она встала и прошла к кухне.

— Кофе? В качестве гонорара за режиссуру.

Они сидели за кухонным островом, и это уже не казалось странным.

— Спасибо, — сказал он вдруг.

— Не только за режиссуру. За… всё. За то, что не даёшь мне увязнуть в самосожалениях.

— Не за что, — она отпила из своей чашки.

— Это в моих интересах. Успешный партнёр — эффективный партнёр. Если ты провалишь речь, это ударит и по моей репутации.

— Всегда всё сводишь к выгоде? — он покачал головой.

— Это безопаснее, — её взгляд стал отстранённым.

— Чувства ненадёжны. Они приходят и уходят. А взаимная выгода — вещь постоянная.

— Звучит грустно.

— Звучит реалистично, — она поправила его. — Но да, иногда… иногда это утомляет.

Он впервые услышал в её голосе нотку усталости, которая не была связана с долгами или интригами. Это была экзистенциальная усталость.

— А что бы ты делала, если бы не нужно было всё просчитывать? — рискнул он спросить.

— Если бы не было долгов, не было этого брака, не было необходимости всё контролировать?