Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 30 – Альма Смит

Она смотрела на него с недоверием.

— Ты предлагаешь мне… бездельничать? Целый вечер? Это же… непродуктивно.

— Именно, — он рассмеялся.

— Это и есть новый план. Учиться быть непродуктивными. Вместе.

К его удивлению, она согласилась. Они заказали пиццу с ананасами, которую он любил, а она терпеть не могла. Они нашли какую-то старую комедию с дурацкими шутками.

Они сидели на диване, не касаясь друг друга, поглощая невкусную пиццу и смеясь над глупостями на экране.

И понемногу лёд между ними таял. Не под напором страсти, а под тёплым, спокойным светом простого человеческого общения. Они говорили о пустяках. О книгах. О музыке. О том, что Фатима в детстве боялась пауков, а Амир до сих пор тайно собирает Lego.

Он узнал, что её холодность — это щит. Что её расчётливость — это способ выживания. Что под всем этим скрывается острый, ироничный ум и спрятанная глубоко-глубоко потребность в простом человеческом тепле.

Она узнала, что его легкомыслие — это маска. Что его желание угодить всем — это попытка заслужить любовь, которую он и так имел, но не чувствовал. Что под маской идеального сына скрывается мечтатель и изобретатель, который боится собственных желаний.

Фильм закончился. Наступила тишина, на этот раз уютная, камерная.

— Знаешь, — сказала Фатима, подтянув ноги под себя и обхватив их руками, — я сегодня впервые за долгие годы не составляла планы на завтра.

— И как ощущения? — он повернулся к ней, опираясь на локоть.

— Страшно, — призналась она.

— Но… приятно. Как на американских горках. Ты не знаешь, что ждёт за поворотом, но тебе уже не всё равно.

Он смотрел на неё, на её губы, тронутые жирным блеском от пиццы, на растрёпанные волосы, выбившиеся из пучка, на глаза, в которых наконец-то погасли сигналы тревоги и осталось просто… спокойствие. И он понял, что хочет этого больше всего на свете. Этого спокойствия. Этой простоты. С ней.

Он не стал ничего говорить. Он просто протянул руку и медленно, давая ей время отстраниться, смахнул со её щеки непослушную прядь волос.

Она замерла, её глаза расширились. Но она не отпрянула. Она позволила его прикосновению случиться. Позволила его пальцам задержаться на её щеке.

— Фатима… — его голос был чуть слышным шёпотом.

— Да? — её ответ был таким же тихим.

— Я, наверное, сейчас совершу ещё одну огромную ошибку.

И он наклонился к ней. Медленно, давая ей каждую секунду, чтобы остановить его. Но она не остановила. Она закрыла глаза.

Их первый поцелуй не был страстным или стремительным. Он был осторожным. Неуверенным. Словно они оба боялись распугать хрупкое, едва родившееся между ними чувство. Это было просто прикосновение губ к губам. Тихое. Вопрошающее. Обещающее.

Когда они оторвались друг от друга, она открыла глаза. В них не было ни паники, ни расчёта. Было лишь лёгкое недоумение и… надежда.

— Это была ошибка? — тихо спросила она.

— Самая лучшая ошибка в моей жизни, — ответил он, и его губы снова потянулись к её.

На этот раз она ответила ему. Её руки поднялись и обвили его шею, прижимая к себе. И в этом поцелуе было уже не только обещание, но и долгожданная, выстраданная правда.

Они не пошли ни в её спальню, ни в его. Они так и остались на диване, в луже света от телевизора, среди образцов тканей и каталогов, целуясь как подростки, снимая с друг друга года накопленной боли, недоверия и одиночества.