Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 36 – Альма Смит

— Фатима? Всё хорошо? Они ушли.

Она медленно повернулась к нему. И вдруг вся её стальная выдержка куда-то испарилась. Она вся затряслась, как в лихорадке, и глухое рыдание вырвалось из её груди. Она упала в его объятия, и слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули потоком.

Он держал её, прижимая к себе, гладя по волосам и что-то шепча утешительное. Он чувствовал, как дрожит её тело, и понимал, что она наконец-то позволила себе сломаться. Позволила себе быть слабой. Потому что теперь у неё было плечо, на которое можно опереться.

— Всё кончено, — повторял он.

— Всё позади. Ты в безопасности.

— Они… они приняли меня, — всхлипывала она, уткнувшись лицом в его грудь.

— После всего… после всей лжи… они приняли меня.

— Потому что увидели тебя. Настоящую. Такую же сильную и такую же ранимую, как и они сами.

Она оторвалась от него, её лицо было размазано слезами и тушью, но оно было самым прекрасным, что он видел в своей жизни.

— Я люблю тебя, — выдохнула она.

— Я так тебя люблю, что мне страшно.

Он улыбнулся, смахивая с её щеки слезу.

— Это взаимно. И, знаешь, мне тоже чертовски страшно. Но это лучший страх в моей жизни.

Она рассмеялась сквозь слёзы — счастливо, истерично, по-детски.

— Что мы будем делать?

— Что мы и делали всё это время, — он прижал её к себе.

— Будем играть в нашу игру. Только теперь… без правил. Только наши.

Их поцелуй был не таким нежным, как в тот вечер на диване. Он был страстным, жадным, полным боли, страха, облегчения и безумной, всепоглощающей надежды. Это был поцелуй не двух людей, заключивших сделку. Это был поцелуй двух людей, нашедших друг в друге дом.

Солнце, пробивавшееся сквозь щели в шторах, разбудило их одновременно. Они лежали, переплетённые конечностями, в её постели — большой, широкой, наконец-то использованной по назначению.

Прошлой ночью не было страсти — была потребность быть ближе, чувствовать кожей. Прошлой ночью они засыпали, держась за руки, как дети, боящиеся темноты.

Амир открыл глаза первым. Он смотрел на спящую Фатиму. Её лицо было разглажено сном, губы приоткрыты. Ни намёка на привычную маску. Только уязвимость и умиротворение. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий мир.

Но она почувствовала его взгляд. Её ресницы дрогнули, и она открыла глаза. На секунду в них мелькнула привычная настороженность, но тут же растворилась, сменившись тёплым, сонным узнаванием. Лёгкая улыбка тронула её губы.

— Доброе утро, — прошептала она хрипло от сна.

— Доброе, — он поцеловал её в лоб, в нос, в губы. Медленно, нежно, как будто заново знакомясь.

Они лежали так, смотря друг на друга, и весь вчерашний ураган казался далёким кошмаром.

— Как ты? — спросил он, отводя со её лба непослушную прядь.

— Странно, — призналась она, прижимаясь к его плечу.

— Как будто меня разобрали на винтики, протрясли и собрали заново. Непонятно, что куда ставить.

— Мне тоже, — он рассмеялся.

— Но вроде бы всё на месте. Даже кое-что лишнее появилось.

— Что? — она приподняла бровь.

— Надежда, — сказал он просто.

Она замолчала, вглядываясь в его лицо, словно ища подтверждения.

— Они правда приняли меня? Это не сон?

— Сам до конца не верю, — признался он.

— Отец… я никогда не видел его таким. Он всегда был непоколебимой скалой. А вчера… он был просто человеком. Раненым, разочарованным, но… понявшим.