Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 38 – Альма Смит

Дверь закрылась. Фатима стояла, сжимая в руках расписку, как талисман.

— Это конец, — прошептала она.

— По-настоящему конец. Он… он простил меня.

— Он принял тебя, — поправил её Амир, обнимая за плечи.

— Это больше, чем прощение.

Она повернулась к нему, и в её глазах горел новый, незнакомый ему огонь — лёгкости, свободы, безумной благодарности жизни.

— Я хочу поехать к нему. К отцу. Показать ему это. Сказать, что всё кончено.

— Тогда поехали, — сказал Амир, не раздумывая.

— Сейчас? — удивилась она.

— А твои дела? Бал?..

— Что важнее? — он улыбнулся.

— Стратегически говорить , стабилизация тыла — приоритет номер один. Так ведь?

Она рассмеялась и потянулась к нему для поцелуя.

— Именно.

Отец Фатимы жил в старом, но ухоженном доме на тихой окраинной улице. Когда она открыла дверь своим ключом, в прихожей пахло лекарствами и одиночеством.

— Папа? — позвала она.

Из гостиной вышел пожилой, ссутулившийся мужчина с добрыми, усталыми глазами. Увидев её, он встревожился.

— Фатима? Что случилось? Опять он звонил? Я говорил ему…

— Всё в порядке, папа, — она перебила его, подойдя и крепко обняв.

— Всё кончено. Вот, посмотри.

Она протянула ему расписку. Он надел очки дрожащими руками, пробежал текст глазами, и его лицо побелело.

— Как?.. Кто?.. Ты что сделала?

— Это сделал мой муж, — она отступила, пропуская вперёд Амира.

— И его отец. Они… они помогли.

Старик смотрел на Амира с немым вопросом, смешанным со страхом и надеждой.

— Но… зачем? После всего… после нашего обмана…

— Потому что я люблю вашу дочь, — сказал Амир просто, пожимая ему руку.

— И потому что она теперь часть моей семьи. А мы за своих стоим.

Слёзы покатились по щекам старика. Он не сдерживал их, плача тихо и с облегчением.

— Я так боялся за неё… так винил себя… — он обнял Фатиму, прижимая к себе, как маленькую девочку.

— Прости меня, дочка. Прости старика.

— Всё хорошо, папа, — она гладила его по спине, сама плача.

— Всё позади. Теперь всё будет хорошо.

Они сидели в маленькой гостиной, пили чай с вареньем, и Амир слушал, как Фатима рассказывает отцу — уже без утайки, без прикрас — всю их историю. Про контракт, про войну, про постепенное перемирие, про вчерашний взрыв и невероятное принятие. Старик слушал, качая головой, то улыбаясь, то хмурясь.

— Значит, я всё же был прав, — сказал он наконец, когда история закончилась.

— Отдавая тебя за него. Я чувствовал… что он хороший человек. Из хорошей семьи.

— Ты отдавал меня в рабство, папа, — мягко поправила его Фатима, но без обиды.

— Но да, в итоге ты оказался прав. Как ни странно.

На обратном пути в машине царило молчаливое затишье. Фатима смотрела в окно, и на её лице была лёгкая, почти невесомая улыбка.

— Спасибо, — сказала она наконец, не поворачивая головы.

— За то, что поехал. За то, что был там. Это многое для него значило. И для меня.

— Мне нечего было делать, — пошутил он.

— Решил составить компанию.

Она повернулась к нему, и её глаза сияли.

— Я серьёзно. Сегодня… сегодня был первый день моей новой жизни. Настоящей. Без долгов. Без страха. С семьёй, которая меня принимает. С мужем, который… который меня любит. — Она произнесла это слово всё ещё с лёгкой неуверенностью, как будто проверяя его на вкус.

— Да, — он улыбнулся, не сводя глаз с дороги.