Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 9 – Альма Смит

И на ее правом ухе, в утреннем солнце, блеснули две бирюзовые серьги. Целый комплект.

Значит, она нашла вторую. В сенях. После нашего разговора.

Я отвернулась от окна. Дорога вилась в гору. Дом исчез. Впереди были только скалы, туман и неизвестность.

А в кармане у меня лежал телефон — немой свидетель и оружие, которое она сама мне вручила. И цифра 78, смысла которой я не знала.

Но я знала одно. Это еще не конец.

Дорога в горы заняла четыре часа. Последний час мы ехали по грунтовке, которая больше походила на тропу для коз. Скалы нависали с одной стороны, с другой — обрыв. Джамбулат молчал все время. Иногда только вздыхал. Он был из того поколения, которое не лезет в чужие дела. Но его молчаливая жалость висела в машине густым туманом.

Аул оказался не аулом, а хутором. Пяток старых каменных домов, прилепившихся к склону. Крыши из шифера, кривые заборы. Ни магазина, ни школы. Только ветер гулял по пустынным улицам.

Дом тети Зары стоял на самом краю, у самого леса. Низкий, длинный, с крошечными окнами. Из трубы шел дымок.

Джамбулат остановил машину, помог вытащить чемодан.

— Вот. Будь здорова, — сказал он наконец, похлопал меня по плечу и быстро уехал, будто боялся, что его заставят зайти.

Я осталась одна с чемоданом у калитки. Дом смотрел на меня темными окнами. Я взяла чемодан и вошла во двор.

Он был удивительно чистым. Каждая тропинка посыпана гравием, дрова сложены в идеальную поленницу. Ни соринки.

Дверь открылась, прежде чем я успела постучать.

Тетя Зара. Я видела ее последний раз на своей свадьбе. Она почти не изменилась. Высокая, сухая, как щепка. Лицо изрезано морщинами, но глаза — молодые, острые, серые. Она смотрела на меня без улыбки, но и без неприязни. Просто смотрела, оценивая.

— Заходи, — сказала она голосом, похожим на скрип сухой ветки. — Чемодан оставь в сенях.

Я вошла. В доме пахло дымом, сушеными травами и чистотой. Полы были деревянные, выскобленные до белизны. Мебели мало — стол, лавки, сундук. На стене ковер и старый кинжал.

— Садись, — тетя Зара указала на лавку у стола. Сама села напротив, сложив на коленях руки. Руки у нее были рабочие, узловатые, с короткими ногтями. — Рассказывай, за что тебя прислали. Не всю историю, я ее уже слышала. Расскажи, что было на самом деле.

Я остолбенела. Я ждала упреков, молчаливого осуждения. Но не такого прямого вопроса.

— Что вы… что вы слышали? — проговорила я.

— Что ты вела себя недостойно. Переписывалась с мужчинами. Опозорила семью. И что муж тебя отверг, а отец изгнал, чтобы сохранить честь. — Она сказала это ровно, как будто читала сводку погоды. — Но я знаю твою мать. И я помню тебя девочкой. Ты на такое не способна. Значит, была причина. Или ты кого-то прикрыла.

У меня перехватило дыхание. Впервые за все эти дни кто-то усомнился в официальной версии. Кто-то, кто меня почти не знал.

Слезы подступили к горлу. Горячие, неожиданные. Я сжала зубы, чтобы не разреветься.

— Я прикрыла сестру, — выдохнула я. — Но это была ловушка. Она и мой муж… они были вместе. Они все подстроили.

Я ждала, что она ахнет, вскрикнет. Но тетя Зара лишь медленно кивнула, как будто услышала подтверждение своим догадкам.

— Эльвира. Да, на нее похоже. Похоже на ее мать — твою тетю по отцу. Та тоже была с хитринкой. — Она помолчала. — А муж твой — Ислам — он умный?