Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 6 – Альма Смит

Она вдруг наклонилась ко мне, ее лицо исказила злоба.

— Заткнись. Слышишь? Забудь, что видела. Иначе будет хуже. Для всех. Для матери особенно. Ты хочешь ее в гроб загнать?

— А что ты сделала с нашей сестрой? — спросила я тихо. — Ты уже загнала в гроб меня.

— Ты сама виновата! — выдохнула она с шипением. — Сама вызвалась! Я же не заставляла тебя! Ты могла просто молчать. А теперь сиди и молчи до конца.

Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Я слышала, как она торопливо шарит по сеням, ищет серьгу. Потом — быстрые шаги в дом.

Я не тронула кашу. Смотрела на луч света на стене. Теперь все было ясно. Кристально, мертвенно ясно. Это был сговор. Расчетливое, хладнокровное предательство. Они использовали мой порыв, мою готовность защитить ее, как ловушку. И захлопнули ее.

Теперь мне нужно было решить. Что делать с этим знанием.

Вариантов было мало. Сказать отцу? Он не поверит. Для него я уже падшая, лгующая женщина. А Эльвира — невинная жертва, которую я еще и оклеветать пытаюсь. Сказать матери? Ее разорвет надвое, она не выдержит. Ислам? Он только усмехнется.

Я была в ловушке один на один со своей правдой. И эта правда была бесполезной.

Днем пришел отец. Он стоял на пороге, не заходя внутрь. Смотрел на меня сверху вниз. В его взгляде не было уже того огненного гнева. Была усталая, тяжелая неприязнь.

— Встань. Пойдем в дом.

Я поднялась, отряхнула платье. Ноги были ватными. Я вышла в сени, за ним. Свет в доме резал глаза.

В гостиной сидела мама. Она смотрела на руки, сложенные на коленях, и не поднимала глаз. Эльвира стояла у окна, отвернувшись. Ислам сидел в отцовском кресле. Он выглядел спокойным, даже немного скучающим. Деловой человек, оторванный от неприятных семейных дрязг.

— Садись, — указал отец на табурет в центре комнаты.

Я села. Чувствовала себя подсудимой.

— Я общался с Исламом. Мы решили. Ты совершила тяжкий проступок. Опозорила наш дом и дом мужа. Но… — он тяжело вздохнул. — Ты наша кровь. Ислам не хочет публичного скандала. Для него это тоже удар по репутации.

Я посмотрела на Ислама. Он встретил мой взгляд равнодушно.

— Поэтому будет так, — продолжал отец. — Ты официально — больше не жена Ислама. Бракоразводную процедуру он возьмет на себя. Тихо. Без огласки. Тебя же… тебя мы отправим к тете Заре в горный аул. Там ты будешь жить. Помогать ей по хозяйству. Искать путь к искуплению. Ислам согласен не распространяться о причине, если ты будешь вести себя тихо и скромно.

Это был приговор. Изгнание подальше, с глаз долой. Чтобы не напоминало о позоре. А тетя Зара — суровая, молчаливая вдова, ее все побаивались. Жить у нее… это было как попасть в другую тюрьму.

— Ты согласна? — спросил отец.

Все смотрели на меня. Мама украдкой, со слезами на глазах. Эльвира — с затаенным любопытством. Ислам — с легким вызовом.

Я поняла, что мое согласие ничего не значит. Это просто формальность.

— А если я не согласна? — спросила я тихо.

Отец нахмурился.

— Тогда Ислам подаст на развод, указав настоящую причину. И тебя выставят из дома сегодня. Куда пойдешь? Кто тебя примет? Подумай.

Мне некуда было идти. Это была правда.

Я перевела взгляд на Ислама.

— А ты чего хочешь? — спросила я его прямо.

Он немного удивился, что я обращаюсь к нему.

— Я хочу сохранить лицо. И дать тебе шанс исправиться. Вдали от дурных влияний, — сказал он гладко. — Это милосердно с моей стороны.