Книга Развод. Статус: Свободна, страница 50 – Альма Смит

А вот ходатайство о пересмотре графика встреч на основании заключения психолога судья оставила для дальнейшего рассмотрения. Назначила судебно-психологическую экспертизу с независимым специалистом. И рекомендовала сторонам попробовать найти компромисс во внесудебном порядке. Звучало это как издевательство.

Компромисс. С человеком, который только что пытался меня обократь, обманув суд. Я вышла из зала с Катей, и меня трясло от бессильной ярости.

— Это продлится еще месяцы, — сказала я, едва слышно. — Месяцы этой неопределенности, этих игр. Дети устали. Я устала.

Катя положила руку мне на плечо.

— Экспертиза — наш шанс. Наш психолог сильнее. Он увидит манипуляции. Но да, время. И нервы. Ты держишься?

Я кивнула, но внутри было пусто. Казалось, этот чертов судебный процесс будет длиться вечно, высасывая из меня все соки, отравляя каждый хороший день.

На улице ждал Никита. Он не спрашивал, как прошло. Увидел мое лицо, просто обнял, крепко и молча. Потом отвез к себе, усадил на диван, поставил передо мной чашку горячего чая и включил детям мультики в другой комнате.

— Рассказывай, — сказал он.

— Ничего нового. Он проиграл по деньгам, но получил возможность продолжать войну через детей. Экспертиза, ожидание, стресс. Он знает, что я на пределе. И этим пользуется. Он не выиграет в итоге. Но он может меня измотать до такой степени, что мне будет все равно.

— А что, если… перестать играть в его игру? — осторожно спросил Никита.

— То есть?

— Он использует детей как поле боя. Ты защищаешь детей. Это твой единственный вариант. Но что, если… вывести детей из-под удара? Не юридически. Психологически. Сделать так, чтобы его попытки манипулировать разбивались о броню их… нормальности.

Он говорил не как юрист, а как инженер, ищущий обходное решение.

— Я не понимаю.

— Он водит их к своему психологу, который пишет нужные ему заключения. А что, если мы найдем своего, но не для суда? Для них. Чтобы они, с профессиональной помощью, научились понимать, что происходит. Что папины подарки — это не любовь, а оружие. Что его вопросы — не забота, а разведка. Чтобы они умели защищать свои границы. Не ты за них. Они сами.

Идея была одновременно простой и гениальной. Я все это время пыталась оградить их, быть щитом. А нужно было дать им собственный щит. Научить их отличать здоровую любовь от токсичной.

— Но это же… взвалить на них взрослую ношу.

— Нет. Это дать им инструменты. Сейчас они ношу несут, просто не понимая ее. Им тяжело, страшно, они чувствуют вину. Психолог поможет снять эту вину, показать, что это не их война. Что они имеют право просто любить папу, но не обязаны быть его солдатами или призами.

Мы говорили об этом весь вечер. Я звонила Марине, та дала контакты проверенного детского психолога, которая как раз специализировалась на последствиях развода. Ее звали Виктория. Я записалась на первичную консультацию.

Встреча с Викторией прошла в ее уютном кабинете, полном игрушек и мягких подушек. Она была женщиной лет пятидесяти с мягким, внимательным взглядом.

— Расскажите, что вас беспокоит.

И я выложила все. Не как на суде — факты, даты. А как есть — боль, страх, гнев, беспомощность. Она слушала, кивала.

— Вы хотите, чтобы я помогла детям справиться с давлением отца? Чтобы они могли ему противостоять?