Книга Развод. Статус: Свободна, страница 49 – Альма Смит

Мир снова закачался. Он всегда был на шаг впереди, находя новые, изощренные способы бить ниже пояса. Использовать детей. Их психику. Их доверчивость.

— Что делать?

— Во-первых, подать ходатайство о назначении судебно-психологической экспертизы с нашим экспертом. Во-вторых, готовиться к тому, что судья может пойти навстречу и добавить, скажем, еще один день в месяц. Это не конец света, Дарья. Но будь готова.

— Я не готова отдавать им еще один день. Они и так с ним видятся. И каждый раз возвращаются с подорванной психикой.

— Судьи смотрят на формальные вещи. Отец хочет видеть детей чаще. У него есть заключение психолога. Ты препятствуешь. Ты выглядишь негибкой. Нужно искать компромисс. Может, не целый день, а несколько часов в неделю? В твоем присутствии, в нейтральном месте?

Компромисс. Это слово вызывало у меня рвотный рефлекс. Компромисс с человеком, который не признает правил?

— Подумаю, — сказала я, чувствуя усталость.

Вечером я рассказала все Никите. Он слушал, не перебивая, его лицо было серьезным.

— Юридически Катя права. Но есть и человеческая правда. Ты знаешь, что нужно твоим детям лучше любого психолога. Если ты чувствуешь, что это их травмирует — надо бороться до конца. Даже если проиграешь в суде, ты выиграешь в их глазах. Они увидят, что мама за них горой. А если решишь на компромисс — пусть это будет твое решение, а не вынужденная капитуляция. Ты здесь главная.

Его слова вернули мне почву под ногами. Да. Я здесь главная. Не судья, не психолог, не Рустам. Я. Мать. Та, что каждый день видит их глаза, слышит их смех и ловит их недосказанные тревоги.

Я позвонила Кате и сказала свое решение: никаких компромиссов. Боремся до конца. Запрашиваем свою экспертизу. Собираем характеристики из сада и школы, где дети описываются как благополучные и адаптированные. Пишем подробное возражение на каждый его пункт.

Работа заняла несколько дней. Я писала свои части ночами, после того как дети засыпали. Включала настольную лампу и в тишине, под мерное посапывание Егорки за стеной, формулировала свои мысли. Я не юрист. Я была матерью, которая защищала свое гнездо. И эти слова, идущие от самого сердца, оказались сильнее любых юридических ухищрений.

В день предварительного судебного заседания я надела тот самый синий костюм. Короткие волосы лежали идеально. Я посмотрела в зеркало и увидела не жертву, не загнанную зверюшку, а противника. Равного. Спокойного и опасного в своей правоте.

Рустам был в зале со своим адвокатом. Он выглядел уставшим и раздраженным. Он попытался поймать мой взгляд, но я смотрела только вперед, на пустое кресло судьи. Я больше не боялась его. Я его презирала. И это было самым сильным оружием.

Когда судья вошла, я глубоко вдохнула. Битва начиналась. Но впервые я чувствовала не страх перед ней, а холодную, четкую готовность выиграть. Потому что за моей спиной была не просто юридическая правда. Была правда жизни. Моей жизни. И жизни моих детей. И эту правду я не отдам ни за какие велосипеды в мире.

Судья отклонила его иск о снижении алиментов. Катя мастерски разнесла в клочья его справки о снижении дохода, продемонстрировав суду выписки по счетам ИП и транши от новых контрактов. Лицо Рустама, когда он слушал это, было каменным. Но его глаза горели холодным, негнущимся упрямством. Он не сдавался. Он просто перегруппировывался.