Книга Развод. Статус: Свободна, страница 7 – Альма Смит

Я скопировала все на флешку, методично, как робот. Каждый платеж был доказательством. Каждый — гвоздем в крышку нашего общего гроба.

Когда закончила, я вышла из приложения и отодвинула планшет. Не было чувства победы. Была пустота и горечь. Подтверждений было слишком много. Это был не порыв, не ошибка. Это была спланированная, оплаченная двуличная жизнь. Рядом со мной и нашими детьми.

Телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Но я знала, кто это. Сердце заколотилось, но уже не от страха, а от ненависти, чистой и острой. Я сделала глубокий вдох, поднесла трубку к уху, но не сказала ни слова.

— Даша? Это я. Нам нужно поговорить, — его голос звучал натянуто, но в нем сквозила все та же уверенность, что он контролирует ситуацию.

Я молчала, сжимая трубку так, что пальцы побелели.

— Даша, ты меня слышишь? Вчерашний инцидент… это было недоразумение. Ты не все поняла. Давай встретимся, я все объясню.

Объясню. Словно я ребенок, которому нужно растолковать сложную задачку. Я нашла голос. Он прозвучал тихо, но четко, без единой дрожи.

— Объяснять нечего, Рустам. Я все и так увидела. И услышала. Все.

— Послушай… — в его тоне появились нотки раздражения.

— Нет. Слушаю я тебя десять лет. Хватит. Не звони сюда больше. Все вопросы — через моего юриста.

— Ты что, совсем с катушек съехала? Юриста⁈ — он почти крикнул.

— Да, — холодно ответила я. — И советую тебе тоже его найти. Скоро он тебе понадобится.

Я положила трубку. Отключила этот номер. Руки тряслись, но внутри было странное, непривычное чувство. Не радость. Сила. Я только что провела первую черту. И переступила через нее. Обратного пути не было.

Я посмотрела на флешку, лежащую рядом с телефоном. Теперь это было мое оружие. А день только начинался.

Встреча с юристом была назначена на пять вечера. У меня оставалось несколько часов, которые нужно было заполнить действиями, любыми, лишь бы не думать. Мысли были теперь опаснее бездействия — они возвращались к его голосу в трубке, к этой смеси раздражения и показного спокойствия. Он все еще не понимал, что игра закончилась. Что доска перевернулась.

Я приняла душ, ледяной, чтобы стряхнуть с себя липкую апатию и бессонную ночь. Вода била по коже острыми иглами, заставляя дышать глубже, возвращая телу ощущение реальности. Я смотрела на струйки, стекающие по кафелю, и повторяла про себя, как мантру: не сломаться. Не дать ему этого удовольствия.

После душа я оделась тщательно, как на важнейшее собеседование. Узкие черные брюки, белая рубашка, пиджак. Макияж — только тонировка под глаза и тушь. Волосы собраны в тугой, безупречный узел. Я разглядывала свое отражение. Женщина в зеркале была бледной, с заострившимися скулами, но в ее глазах горел непривычный, стальной огонек. Это была не я. Это была моя броня.

Перед выходом зашла в детскую. Игрушки валялись в привычном хаосе, на столе лежал недорисованный рисунок Мишки — наша семья, все четверо, под радугой. Комок подкатил к горлу. Я взяла рисунок, аккуратно сложила его и убрала в верхний ящик стола. Потом села на край Мишкиной кровати и закрыла ладонью глаза. Все ради них. Ради того, чтобы их мир рухнул менее болезненно, чем мой. Чтобы они не увидели маму слабой, униженной, раздавленной. Они должны видеть силу. Даже если это будет самая трудная роль в моей жизни.