Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 24 – Альма Смит

И спустилась вниз.

На кухне уже хлопотала повариха. Увидев Динару, она кивнула:

— Дети проснулись? Амиля уже бегает где-то.

— Сейчас поднимусь к ним.

— Умар в столовой, — добавила повариха буднично. — Один. Амина еще не вернулась.

Динара замерла у двери с подносом в руках.

— Амиля хочет завтракать, — сказала она, не оборачиваясь. — Я отнесу детям в комнату.

— Как скажешь.

Она поднялась наверх, чувствуя спиной взгляд поварихи — или показалось? В этом доме всегда было много глаз. И все они умели видеть то, что не предназначено для чужих ушей.

Дети встретили ее радостными криками. Амиля повисла на шее, Фарид улыбнулся из-за книжки. Динара накрыла завтрак на маленьком столике, села рядом, машинально отвечая на вопросы, подливая чай, поправляя салфетки.

— Динара, а почему ты грустная? — спросила Амиля, жуя бутерброд.

— Я не грустная, маленькая.

— Грустная. У тебя глаза грустные.

Фарид посмотрел внимательно, но ничего не сказал. Только подвинул к ней чашку с чаем — жест, которому она его научила.

— Пей, — сказал он. — Ты тоже завтракай.

У нее защипало в глазах. Такие маленькие, а уже заботятся.

— Спасибо, Фарид. Я попозже.

Умар ждал ее в коридоре.

Она вышла от детей, прикрыла дверь, и он стоял там — прислонившись плечом к стене, смотрел на нее. В глазах было то же, что и ночью: голод, отчаяние, решимость.

— Нам нужно поговорить, — сказал он тихо.

— Не здесь. — Она оглянулась на дверь детской. — Увидят.

— Где?

— В саду. Через час. Там, где вчера снег смотрели.

Он кивнул и ушел. А Динара прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

В саду было холодно.

Динара вышла через черный ход, обошла дом, проваливаясь в снегу. Место вчерашней встречи — угол забора, где они стояли под снегопадом — было пустым и тихим. Только вороны каркали где-то вдалеке.

Умар пришел через пять минут. Взял ее за руку, отвел под навес, где не видно из окон.

— Я не спал всю ночь, — сказал он хрипло. — Думал.

— Я тоже.

— Это не может продолжаться. То, что мы делаем… это неправильно. Опасно. Для всех.

— Я знаю.

— Но я не могу сделать вид, что ничего не было. Не могу смотреть на тебя и притворяться, что ты мне просто прислуга.

Динара смотрела на него, и сердце разрывалось.

— Умар, у тебя семья. Жена. Скоро будет еще ребенок. У меня нет права…

— К черту право. — Он шагнул ближе. — Я не о праве. Я о том, что чувствую. Ты чувствуешь то же самое. Я видел вчера.

— Это ничего не меняет.

— Меняет всё. — Он взял ее лицо в ладони, заставил смотреть в глаза. — Ты думаешь, я не понимаю? Думаешь, мне легко? Я ненавидел тебя три года. Мечтал, как унижу, как заставлю страдать. А потом ты вошла в этот дом — и всё перевернулось.

— Умар…

— Дай сказать. — Он сжал пальцы, но не больно, а словно боялся, что она исчезнет. — Ты с детьми. Ты с ними такая… настоящая. Ты по ночам сидишь у постели больной Амили. Ты Фарида вытянула из его раковины. Ты дом наполнила чем-то, чего здесь никогда не было. И я смотрю на тебя и не могу дышать.

Она молчала, чувствуя, как слезы закипают на глазах.

— Я не знаю, что делать, — сказал он тихо. — Впервые в жизни не знаю. Но одно знаю точно: я не хочу тебя терять. Снова.

— Ты меня не терял. У тебя никогда не было.

— Был. Три года назад. Когда ты сбежала, я понял, что потерял что-то важное. То, что даже не успел назвать своим.